Теперь за него взялись всерьёз искушенные в диверсиях ребята, а на повестке дня встал вопрос о собственном выживании. Он не сможет таскать за собой эту куклу по пересечённой местности, тратить силы на лишние восемьдесят килограмм веса. Терроры загонят его, как дичь, даже не запыхавшись. А Саркофаг, как называл наёмник капсулу, нуждался в периодическом обслуживании, не говоря уже о том, что девчонку внутри нужно периодически подкармливать белково-углеводным коктейлем. На две недели у него осталось еды для «неё». Но протянет ли он в бегах такой огромный срок?

Он сотню раз спрашивал себя, как допустил такую промашку и оказался на окраине в Питерском округе. Земной шар огромный, возможности позволяли отправиться куда угодно, но он выбрал самый неудачный вариант, поддавшись одному мужскому соблазну. Встреча с Катрин окончилась потасовкой в баре и терактом, в результате которого погибла дочь одного из бонз влиятельной организации. Плевать, что пытались убить его самого, а трагедия произошла не по его вине. Терроры объявили охоту на него, и с каждым часом ставка росла, а его шансы таяли, как ледяная шапка на горе летом. Полмиллиона криптоденег за мёртвого Эция – неудивительно, что терроры сами, без посредников, подрядились на этот контракт. Обычно они мало занимались ликвидациями, предпочитая подрывать терминалы с топливом и логистические хабы. Но не в этот раз. Видимо, заказчику требовалось кровь с носу стереть с лица земли зарвавшегося чужака. Вот он и отправил резервы на немедленное уничтожение.

Секст Эций обобрал карманы убитого. Винтовку он бросил в овраг, патроны ссыпал в карман. Маячок с Глонасс-сигналом сразу же уничтожил. Пока труп найдут, он сможет на пять-шесть часов оторваться. С большой неохотой он схватился за двухколёсную тележку с капсулой, и обречённо поволочил ноги по сыпучей балке, толкая впереди себя груз.

Он уже давно очень сильно устал.

Каждое движение сопровождалось болезненными ощущениями в мышцах. Вены на руках вспучились от серьёзных физических нагрузок. Пошёл третий день, как он спасался бегством от погони. Теперь его желание сводилось к простому «упасть и не вставать». Нечеловеческими усилиями он заставлял себя двигаться дальше по узким, едва заметным, звериным тропам Дикой Карелии, и тащить капсулу с девчонкой в коме. Все чаще его посещала мысль оставить синеволосую девку в укромном месте, и залечь на дно в какой-нибудь берлоге. А ведь рядом проходила граница, разделяющая безлюдную Карелию и цивилизованный Питерский округ.

Неспроста эти места называли Дикими землями. Безлюдные, малонаселённые территории с густой растительностью, гнусом и болотами привлекали редких искателей приключений. Пустынные дороги заросли травой и кустарником, бетонные шоссе потерялись в лесных чащах и огромных зарослях мутировавшей ежевики. Чем ближе к Запретной зоне, тем чаще попадались места с повышенным радиофоном и ядовитые озёра.

Дикая Карелия, мать ее! Или Дикая территория.

Но такое название Карелия получила не из-за бурной растительности и близости к точке падения ядерной боеголовки. Что-то жуткое и потустороннее происходило на Дикой территории. Брошенные города и вымершие деревни – яркое тому подтверждение. А нет ничего сильнее, чем сильный людской страх, вызванный вмешательством тёмных сил. Поэтому и называли её Дикой или Ничейной территорией. А ещё местные называли её hyperborea, произнося это слово шёпотом.

Наёмник Эций скептически относился к подобным россказням, искренне считая домыслы аборигенов, да еще под алкогольными парами, плодом воображения. Он привык доверять собственным глазам, но не людским пересудам. Даже когда терроры загнали его глубоко в тыл, Секст больше опасался преследователей, чем гиперборейских демонов. Байками из бара только детей пугать и недалёких женщин. А когда тебе за сорок, и ты повидал дерьма на десяток жизней, тебя больше ничем не удивить.

Пот тёк с него ручьём. Он всё чаще выбивался из сил и оглядывался назад, отмахиваясь от полчищ нужного гнуса. Жужжащая биомасса плотно сопровождала Эция на всём пути, но термоядерный коктейль из бензина, спирта и мочи делал своё дело – отгонял мошкару от тела. Беглец сминал карликовые берёзки, ломился через можжевельник и аккуратно продирался между зарослями ежевичных кустов, попутно закидывая в рот чёрные переспевшие ягоды. Иногда он прикладывался к гидратору, хлебая тёплую воду, и снова катил тележку вперёд. Мимо высоких деревьев, кустарников с висячим на них мхом, и высокого папоротника. Мимо скал и глубоких оврагов, где белели кости упавших туда животных. С каждой милей он всё больше удалялся от цивилизации, где он мог принять душ, заказать горячий обед и поглазеть на доступных девиц.

Закат солнца застал измученного Эция у подъёма на невысокий холм, густо поросший лапчастым ельником. Он оставил Саркофаг на тележке, как есть, и обессиленно рухнул на песок, перемешанный с сосновыми иголками и мхом. Он не мог больше идти в таком высоком темпе. Это была первая остановка после стычки с боевиками. Всё это время наёмник рвался изо всех сил на северо-восток, поближе к зоне загрязнения. Терроры прочёсывали окрестности, пуская дроны далеко вперёд. Рано или поздно они его настигнут, если только Секст чудом не оторвётся и не выйдет к Зоне, рядом с которой спутники волшебным образом слепли.

Отлежавшись, Секст поднялся на холм – осмотреться. И буквально наткнулся взглядом на развалины охотничьей сторожки. Почерневшее строение встретило его запустением и шуршащим сквозняком. А еще крышей над головой. Правда, местами балки и стропила сгнили и местами провисли, но Эция такие мелочи не волновали. В лесу шныряли оголодавшие рыси и волки, и оставаться вне деревянных стен в тёмное время было опасно.

Наёмник только со второй попытки сумел втянуть внутрь домика тяжёлую двухколёсную телегу. Отстёгивать Саркофаг он не стал, оставив его в полулежачем положении. Зато сбросил ненавистный рюкзак. На большее сил у наёмника не хватило. Он растянулся на пыльном полу, упёршись спиной к стене, прикрыл веки. У него снова разболелась голова.

Очнулся он в полной темноте от тихого шороха. Он сразу понял, что допустил серьёзную ошибку, позволив уставшему организму уснуть. Но волновало теперь его не это. Кто-то крался по лесному грунту, практически без страха. Даже рысь и та побаивалась подходить настолько близко к человеку. Пистолет сам влез в пальцы, придав уверенности наёмнику. Он моргнул глазами несколько раз, привыкая к темноте, и наконец увидел источник шума. Худой сгорбленный силуэт вынырнул из чернильного пространства привидением, и навис над большим походным рюкзаком. Его рюкзаком!