— Что?

— Нет, это ты мне скажи, что?! Может, объяснишь уже, что происходит?

— Марусь, честно, я сама хотела бы понять!

— Ты издеваешься, да? – вскочила она на ноги, уперев руки в бока.

Не успела повторить свой вопрос, который буквально был готов сорваться с её языка, как в дверь позвонили.

— Кого-то ждешь?

— Вроде я говорила: Авдеева с Николь! – вскочила, позабыв о боли.

— Да сядь ты, – махнула она рукой, – чего рыпаешься с больной ногой? Я открою.

— Но!… – растерянно пробормотала я.

— Что но?! – с упреком посмотрела Маруся на меня.

Звонок повторился.

— Милана, у тебя нога так не пройдёт. Я открою, все равно ваши гляделки здесь не уместны. И вообще…

— Марусь, ну какие гляделки? Ты откроешь наконец или нет?

— Открою.

Сидеть на месте я не собиралась, поэтому медленно двинулась следом. Прыгая на одной ноге. Вот же угораздило меня!

Скрипнула дверь. Покраснев до ушей, я поклялась что завтра обязательно как-то разберусь со всем этим.

— А, это ты, – услышала я голос Маруськи и спустя мгновенье увидела на пороге Римму.

Наглая особь посмотрела на подругу, потом на меня, скачущую, и, скривившись, спросила:

— Не ждали? Хотя чего я спрашиваю, конечно же, нет!

— Мам, привет! – подлетело моё чадо, чмокнув меня в щеку. – Здрасьте, теть Марусь, – отсалютовала она и понеслась на кухню.

— Руки вымой сначала, – бросила я ей вслед.

Римма продолжала стоять, словно ожидая продолжения.

— Небось моего мужа ждали?

— Ага, на тройничок! Ты совсем, да? – спросила подруга, явно разозлившись.

— Авдеев не придет, у него убийство, – хмыкнула она и перевела на меня свой взгляд.

Я стояла молча и пыталась понять, с какого такого перепугу она несёт подобные речи. И, главное, Маруська ей вторила.

— А ты, Милана, так и не поняла, что чужих мужиков трогать нельзя! – прошипела Римма сквозь сжатые зубы, при этом широко улыбаясь. Такое ощущение, что ей нравилась вся эта абсурдная ситуация.

— Не понимаю, о чем ты, – пожала я плечами.

— Да ну? – вскинула она изящные брови, продолжая ухмыляться.

— Римма, я сегодня попыталась попасть к директору нашей школы. Знаешь, очень хотела поговорить о твоей личной неприязни ко мне и о том, как ты умело строишь против меня козни. И знаешь, что?

— Что? – явно напряглась она, хоть виду и не показала.

— А то, что я увидела занимательную картину. Даже очень пикантную…

— Что ты хочешь сказать? – скрестила она на груди руки, и улыбка с её лица тотчас пропала.

— Ты знаешь, о чем я…

— Даже не представляю. Ты мне что, угрожаешь?!

— Предупреждаю. Оставь меня в покое.

— Больно надо! – бросила она с брезгливым выражениям лица.

— Послушай, ты же не хочешь, чтобы твой муж вечером на досуге просмотрел очень интересное видео?

— Стерва! Ты этого не сделаешь! – прыснула она слюной и сделала шаг в мою сторону.

— Сделаю, если понадобится. Поэтому будь паинькой и не мешай жить.

Напряжение росло. Римма явно пыталась четвертовать мою бедную тушку, но не тут-то было. Зубы сломает! Не на ту напала. Маруська смотрела на нас во все глаза, пытаясь понять, что все это значит.

— У тебя нет доказательств! – наконец, выдала женщина, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Все бы не то, и все бы не так! Да только с некоторых пор блеф стал моим верным спутником. На лице проступило фальшивое, но такое уверенное торжество, и следующие слова сорвались с моих растянувшихся в улыбке губ:

— В эпоху современных технологий странно быть так уверенным в том, что, собственно, может стать причиной твоего падения!

— В чем? – нагло переспросила она, осмотрев меня с ног до головы.

— Ну, знаешь ли, не только у тебя есть камера в телефоне. И пусть у меня не последней модели «айфон», но качество фильмеца очень даже замечательное. Так что давай, заканчивай строить козни! Лучше нам закопать топор войны. Не находишь?

— Я топоры не закапываю, я их точу! – брызнула она слюной мне в лицо.

— Тебе виднее, – пожала я плечами.

— Так и быть, этот бой выиграла ты, но война не окончена!

Сказав это, Римма гордо вздернула подбородок и покинула квартиру. С минуту мы тупо смотрели на громко захлопнувшуюся дверь и осыпавшуюся штукатурку. Каждый думал о своем, и только с кухни доносилось беззаботное щебетание Николь.