– Я знаю, Марк. На МРТ все чисто, но, возможно, этот червь сделал что-то такое, чего мы не видим. Изменилась химия твоего мозга или что-то в этом роде. Я просто считаю, что тебе стоит посетить психиатра. Если есть какие-то повреждения, которые мы не видим, возможно, он пропишет что-нибудь, что избавит тебя от твоих галлюцинаций. Черт, возможно, он сможет вернуть тебе зрение, если причина и правда кроется где-то на уровне подсознания. Пожалуйста. Просто сходи к нему. Доктор Уайтхед лучший. На данный момент это лучший план, пока мы не придумаем, куда повернуть дальше.

Марк откинулся на спинку стула и закрыл правый глаз, но левый остался открытым сам по себе и осмотрелся вокруг.

– Я не знаю.

Он потер виски.

– Соглашайся давай. Хуже уж точно не будет. По крайней мере, это докажет, что ты не псих. Да и тебе станет легче, когда специалист подтвердит, что это не наследственное, а такие мысли тебя стопудово посещают, мне можешь не врать.

Алекс улыбнулся, но в глазах его оставалось беспокойство.

– Просто сделай это для меня. Если доктор Уайтхед не сможет тебе помочь, то я клянусь, что подключу к делу любого специалиста, которого ты захочешь.

Марк допил пиво и поморщился, когда голос выкрикивал в его голове иностранную тарабарщину.

– Да я согласен. Назначай встречу.

* * *

Доктор Эммануэль Уайтхед был приятным на вид человеком, с легким иностранным акцентом, который придавал его словам определенную достоверность. На вид ему было от пятидесяти до семидесяти лет, у него были седые волосы, слегка сутулые плечи и сострадательные голубые глаза.

При других обстоятельствах Марк бы наслаждался обществом этого человека, но, учитывая ситуацию, вместо этого он чувствовал тревогу и скептицизм. Доктор Уайтхед усадил его в мягкое кресло, идентичное тому, в котором сидел сам. Марк узнал эту тактику, что призвана сделать собеседников равными. Он задавался вопросом, действует ли это на сумасшедших.

– Так скажи-ка мне, что, по твоему мнению, с тобой происходит, Марк.

Доктор Уайтхед улыбнулся и взглянул на блокнот, лежащий у него на коленях. Он начал делать записи еще до того, как Марк заговорил.

– Ну, я знаю, что лоа-лоа исчезли, но окулист не может объяснить изменения в моем левом глазу...

– Изменения?
– доктор вопросительно поднял бровь.

– Да, мой глаз изменил цвет с голубого на карий, и я им больше не вижу, хотя окулист сказал, что там вроде все работает как надо.

– Значит был голубым, а стал карим? И так было не всегда? Занимательно. И что, по его мнению, тому виной?

– Я же говорил, что он не знает. В любом случае, на МРТ ничего нет, а я начал слышать голос в голове.

Марк оторвал взгляд от своих рук, пытаясь оценить реакцию доктора, но мужчина просто смотрел на него без всякого выражения.

– И мне кажется, что голос говорит на суахили.

– Откуда ты знаешь, что это суахили? Ты говоришь на суахили?

Брови доктора Уайтхеда слегка нахмурились.

– Нет, я не знаю суахили. Но несколько лет назад я провел некоторое время в Конго. Я фотограф, и мне дали задание сфотографировать горилл. Мой гид говорил по-английски, но остальные люди, с которыми я пересекался, говорили на этом языке. И голос звучит точно так же, как и они, и я, кажется, даже узнал несколько слов.

– Но ты можешь со стопроцентной уверенностью утверждать, что это именно суахили?

– Нет. Думаю, нет.

Марк нахмурился, не понимая, к чему эти вопросы.

– А можно ли с уверенностью сказать, что этот голос вообще говорит на каком-либо человеческом языке? Может это просто тарабарщина?

– Нет. Это не тарабарщина. Я не понимаю, что он говорит, но знаю, что это язык, и он звучит как суахили. И как-то однажды он сказал "памаги" с жутким акцентом.

– Он?
– доктор наклонил голову с недоуменным видом.

– Что?

– Ты только что сказал "он". До сих пор ты не определял пол голоса.

– Да какая к черту разница? Я сказал, что "он". Голос звучит глубоко, по-мужски. Это, блядь, что, имеет значение?

Марк встал и начал ходить по комнате.

– Говорил я Алексу, что прийти сюда это плохая затея.

– Пожалуйста, Марк. Я просто пытаюсь тебе помочь.

Умиротворяющий тон доктора Уайтхеда вызвал у Марка желание ударить мужчину прямо по его приятному лицу.

– Так-то лучше, – сказал доктор, когда Марк неохотно вернулся на свое место.

– А есть ли у тебя представление о личности этого говорящего?

– Есть.

Гнев Марка неожиданно пошел на убыль и он сник в кресле.

– Я всё понял во сне, во время МРТ.

– Во сне?

– Хватит повторять за мной каждое слово, или, клянусь, я встану и уйду.