* * *

Свет с улицы едва освещал узкий переулок, и им приходилось идти медленно, чтобы не споткнуться о мусор, которым была усеян асфальт. Тяжелая вонь мочи и помоев заставляла их дышать через рот, и Чаду пришлось сжать руку Лили, чтобы она не убежала, когда крыса с писком бросилась на них из кучи мусора. Чад уже собирался сдаться и повернуть назад, когда до него донесся гул тяжелого баса, хотя скорее это было ощущение, чем звук. Пройдя еще несколько шагов, они наткнулись на дверь.

Установленная вровень с кирпичом, тяжелая стальная дверь была огромной, в два раза больше обычной, без каких-либо ручек или петель. Поперек двери большими черными буквами, маркером были написаны два слова: КЛУБ "КАРНАЛ". Из-за двери доносилась музыка.

Посмотрев через плечо на Лили, Чад вопросительно поднял брови. Она пожала плечами, слегка сжав его руку. Он поднял другой кулак и постучал в дверь, ожидая, что по переулку разнесется гулкий звон, но раздался только глухой стук. Через несколько мгновений он повернулся к Лили.

– Вряд ли нас кто-то услышит из-за этой музыки. Может, есть другой способ проникнуть внутрь?

Неожиданно дверь заскрипела на невидимых петлях и открылась во внутрь. За ней показался накачанный молодой человек в грязной белой футболке и обтягивающих джинсах, с уродливыми татуировками, покрывающими почти каждый сантиметр его открытой кожи, включая лицо и шею. Не обращая внимания на Чада и Лили, парень высунулся наружу и осмотрел переулок сузившимися глазами, прежде чем позволить им войти.

Внутри было темно и единственное освещение исходило от черного фонаря, что заставлял неоновые граффити на стенах светиться грубыми гравюрами и неправильно написанными словами. Он этой какофонии розового, зеленого и желтого цветов, рябило в глазах, а тяжелая музыка оглушала.

Повернувшись к Чаду, верзила ничего не сказал, а только протянул покрытую шрамами руку, вопросительно подняв брови.

– Ах, да, - сказал Чад.

Его голос тонул в громкой музыке, когда он похлопал сначала по одному карману, потом по-другому с полной уверенностью, что он потерял билет и сейчас их выбросят обратно в загаженный переулок с крысами. Он вздрогнул, когда Лили засунула свою маленькую ручку в передний карман его джинс (кончики ее пальцев коснулись его яиц), когда она достала билет и положила его в ладонь вышибалы. Она подмигнула Чаду, пока они ждали, пока мужчина проверит приглашение.

Удовлетворенный увиденным, парень открыл внутреннюю дверь и провел их внутрь.

Первое впечатление Чада от клуба "Плоть" было похоже на сенсорную перегрузку, когда он пытался воспринять все достопримечательности и звуки сразу. Здесь было намного громче, чем он мог себе представить, находясь в переулке. Музыка вибрировала у него в груди и периодически сопровождалась пронзительным смехом и криками. Танцпол был полон извивающихся тел в различных состояниях раздетости. И женщины, и мужчины танцевали на приподнятых платформах, а их обнаженные тела светились неоновой краской, подобной той, что украшала стены при входе. По периметру располагались круглые кабинки, где отдыхали как пары, так и целые группы людей. Одни занимались сексом, другие курили кальян из ярких стеклянных колб, голубоватый дым которых накрывал помещение словно туман.

Лили потянула Чада за руку, приблизила рот к его уху, чтобы он услышал ее крик.

– Не может быть, чтобы это место было легальным.

Он кивнул, а затем улыбнулся, увидев выражение благоговения, которое превратило ее лицо в лицо маленькой девочки. В свете стробоскопов ее бледная кожа казалась то голубой, то зеленой, а глаза, подведенные тушью, сканировали комнату, расширившись от удивления.

К ним подошла симпатичная молодая женщина с пустым подносом. Из одежды на ней была лишь набедренная повязка, а ее соски были усыпаны блестками. Она схватила Лили за руку и повела ее прочь. Чад поспешил за ними к пустой кабинке, где стоял полупрозрачный розовый кальян и блюдо с липким на вид табаком. Официантка исчезла, не сказав ни слова, но через несколько минут вернулась с подносом, полным напитков в карнавальных тонах и ловко поставила его перед ними.

Порывшись в бумажнике, не зная, сколько стоят напитки, которые он не заказывал, Чад достал две двадцатки, которые женщина заткнула за полоску кожи, удерживающую набедренную повязку на месте. Она протянула каждому мундштук, прикрепленный к трубке, а после наклонилась и зажгла колбу, предоставив Чаду полный обзор своей обнаженной груди.

Лили вставила трубку в рот, глубоко вдохнула и задержала дым. Когда она выдохнула, на ее лице появилось мечтательное выражение. Даже в спорадическом свете с танцпола Чад наблюдал, как ее зрачки увеличиваются и стекленеют.

Должно быть, это хорошее дерьмо, - подумал он, не выпуская из рук мундштук и взвешивая целесообразность курения неизвестного наркотика в нелегальном клубе на окраине города. Он уже чувствовал себя странно, вероятно, от пассивного вдыхания дыма, окутавшего помещение. В конце концов он сдался, сделал глубокую затяжку и почувствовал, как волны эйфории накрывают его тело.

Это гашиш? Опиум? Весь мир вокруг как будто стал мягким, а все его тело трепетало, словно камертон.