– Дим, что делать с их оружием?

– Нам оно без надобности. Сложите под деревьями, там еще их луки должны лежать - животные вещи не тронут, а людям Камо эти поделки могут и пригодится.

Стрелковое оружие кроманьонцев было неплохим. Даже можно назвать его хорошим - единственное, до чего чернокожие пока не дошли, это композитные роговые вставки. Но и без них пробивная сила стрел по незащищенному телу вполне приличная, Тор не даст соврать…

– Тут есть тропа, уходит от наблюдательной вышки на юг.

– Телеги пройдут?

– Должны, деревья растут редко. Если что, расширим проход.

– Тогда по ней и пойдем, все лучше, чем ломится через лес наугад.

Мы тронулись в путь, едва приведя в порядок себя и оружие. Нужно было спешить - с утра прошло уже много времени, а один дневной переход до поселения Бинадаму - это минимум двадцать пять - тридцать километров.

Местность не баловала разнообразием - долина постепенно сузилась, поросшие густым лесом холмы придвинулись вплотную, а сравнительно ровная по началу тропа постепенно превратилась в бесконечную череду небольших подъемов и спусков. Иногда тропу пересекали мелкие ручьи с твердым каменистым дном, через которые перебирались без проблем и люди, и телеги. Скелеты тоже никуда не делись - валяющиеся по обочинам человеческие черепа и кости уже никого не удивляли. Судя по количеству останков, за прошедшие годы здесь, у залива Босфор, нашли свою смерть минимум несколько сотен человек.

Через несколько часов, оценив пройденное расстояние, я понял, что до темноты нам никак не успеть - телеги существенно замедляли движение отряда, и нужно готовиться к ночёвке в лесу. Подходящее место нам предоставили сами Бинодаму - вокруг очередного дерева с “гнездом”, совсем недавно покинутого наблюдателем, был расчищен приличный участок леса. Места хватило и для нас, и для повозок, вновь выстроенных в форме круга.

Но как только мы разожгли костер и стали рубить ветви кустарника, закрывая просветы в этой импровизированной линии обороны, дозорные подали сигнал тревоги. С юга к нам быстро приближался большой отряд черных людей, и нам пришлось спешно менять топоры на арбалеты. Заняв позицию за недостроенными укреплениями, я вглядывался в начавшие сгущаться сумерки под кронами деревьев, и гадал, кто пожаловал на этот раз - друзья или враги? Если рассуждать логически, здесь не могло быть больше двух крупных военных отрядов. Мы уничтожили “предателей” - часть людей Бинадаму и подошедших с юга кроманьонцев, значит оставшиеся - последователи Камо.

– Приготовиться!

Гости совершенно не скрывались, громкий хруст сухих веток выдавал их приближение с головой. Так к нам могут идти или друзья, или полные идиоты…

– Великий вождь Камо приветствует белых людей!

На открытую местность вышел старик. Годы не прошли для этого кроманьонца бесследно - волосы полностью поседели, некогда гордо расправленая спина согнулась, руки, сжимающие упертое в землю место палки копьё, предательски подрагивали. Но это был тот самый Камо, с которым я говорил на берегу Днепра. Что ж, раз он не боится выйти под прицел десятков арбалетов, мне, защищенному доспехами, тем более стыдно прятаться. Выхожу из-за укрытия, и, подойдя к вождю Бинадаму, останавливаюсь напротив.

– Великий энной Дим рад видеть своего ДРУГА, великого вождя Камо!

Из старика, казалось полностью обратившегося в слух, внезапно словно вытянули стальной стержень. Колени подогнулись, пальцы вцепились в древко копья, пытаясь удержать равновесие.

– Вы все-таки пришли!..

Отбросив в сторону дипломатию, подставляю старику плечо, не давая тому упасть.

– Пошли к огню, Камо. Можешь сказать своим людям, что им ничего не угрожает.

Повернувшись к застывшим арбалетчикам, командую отбой. Старик дублирует мой приказ, и, несмотря на расстояние, его отлично услышали. Из леса выходят чернокожие воины нерешительно останавливаясь, увидев выпрямившихся в полный рост лантирцев. Их замешательство можно понять - большинство из приведенных стариком людей - женщины и подростки, или вовсе никогда раньше не видевших неандертальцев, или помнящих внешность "белых людей" очень смутно.

– Тур, Дар, организуйте угощение нашим гостям. Разжигайте костры, по всему периметру, можете использовать части ограды на дрова, хищники к такому скоплению людей не сунутся.

Мои телохранители передают команды дальше, а сами тем временем устанавливают тот самый “представительский” шатер. Даже штандарт со знаком солнца на зелёном поле не забыли, заставив совсем расчувствовавшегося Камо вытереть блеснувшие в уголках глаз слезы.

– Энной Дим…

– Садись, старик, совсем ты расклеился. Сначала поужинаем, потом будешь рассказывать.

– Расскажу… Теперь уже ничего не важно, главное - Священный Договор исполнен!

Пока закипал котелок с чаем, я выкладывал на раскатанную циновку стандартный походный рацион - пеммикан, пшеничные и ржаные сухари, твердый сыр и вяленую рыбу. Подвинул ближе к собеседнику миску с “конфетами” - ему нужно восстановить силы после перехода, и прессованная смесь меда, сушеных ягод и орехов - то, что нужно! Наконец, насытившийся кроманьонец, изредка потягивая ароматный мятный отвар, начал говорить.

…К Босфорскому перешейку сильно поредевшее в “битве колдунов” - так уцелевшие называли между собой события двенадцатилетней давности - Бинадаму вышли примерно в том же месте, что и мы. Им сильно повезло - за все время пути на тяжёлых неповоротливых плотах вдоль западного побережья Черного моря не случилось ни одного серьезного шторма. Первый месяц ушел на разведку местности, и, когда мои слова о богатых дичью местах подтвердились, кроманьонцы отправились на юг. Местные племена и небольшие группы чернокожих разбегались с их пути, что позволило без боя занять весь восточный берег Мраморного моря. Жизнь стала налаживаться - легкодоступные мясо и рыба, множество съедобных растений вокруг позволил выжить почти всем детям. Постепенно люди стали связывать все хорошее с “благословением великого белого колдуна Дима”, и Камо, подумав, не стал этому препятствовать. Так зародилась новая религия, где вместо мифического Духа Плодородия, которого кроме Джитуку никто никогда не видел, появилась вполне реальная сила - энной белых людей. Да и сами неандертальцы в рассказах видевших и сражавшихся с ними воинов год от года становились все более непохожими на обычных людей - кроманьонцы ничем не отличались от своих далёких потомков, и с удовольствием приукрашивали действительность.