– Вопросы, которые вы поднимаете, молодой человек, пытались решить многие поколения ученых мужей, но! – Джон Краков поднял вверх палец. – Никому еще не удавалось это сделать. Ваша теория элегантна, но бездоказательна.

– С чего вы так решили? – улыбаясь, спросил Люцифер. – У меня полно доказательств моих слов, но неподготовленному слушателю они покажутся дешевым трюком.

– Что есть трюк! – вмешалась в их беседу профессор с туго стянутым пучком седых волос. – Как ни ловкое доказательство слов?

– Никаких трюков, мадам. Тот, кто будет посещать мои лекции до конца семестра, увидит все своими глазами. Я покажу, что есть дьявол, и что есть Ад.

Со стороны окна донеслось громкое фырканье, но Люцифер не повернул головы, не поддаваясь на провокацию. Перерыв подходил к концу, и профессорская начала пустеть. В конце в ней остались только Люцифер, Ева, и старый, дремлющий в углу дивана профессор.

– Спасибо, что пришла.

Ева повернулась к нему с таким разъяренным выражением лица, будто он показал ей красную тряпку.

– Единственное, что удерживает меня от того, чтобы не выплеснуть прямо тебе в лицо этот кофе – стремление быть лучше тебя.

– Я чем-то тебя обидел? – он хотел подойти к ней, но Ева отшатнулась от него и громыхнула чашкой об стол.

Ее тонкий палец взвился вверх, она ткнула им Люцифера прямо в грудь.

– Не смей ко мне прикасаться!

– Ева, – голос Люцифера звучал вкрадчиво. – Я вежлив с тобой только потому, что ты мне кое-кого напоминаешь. Не перегибай палку.

– Это я перегибаю?! – расхохоталась она. – Это ты наговорил мне гадостей перед всем университетом! Считаешь себя таким крутым?!

– Каких гадостей, Ева? Я никогда не говорю того, чего не мог бы сделать. И всегда держу ответ за свои слова.

Ее глаза превратились в узкие злые щелочки.

– Эти слова – тебе не удастся сдержать. Демонстрируй свой суперспособности в номере кому-нибудь другому!

Когда Люцифер понял, что ее так взбесило, он едва не рассмеялся, но, чтобы не злить ее еще больше, поднял руки в миролюбивом жесте.

– Ева, ты все неправильно поняла.

– Да? И еще пять сотен человек?

– Видимо, люди более испорчены, чем я думал. Когда я говорил о своих способностях, я имел ввиду именно их. Не в постели, Ева.

Она продолжала презрительно смотреть на него, выгнув бровь. Люцифер вздохнул и начал расстегивать рубашку.

– Что ты делаешь?! – в ее голосе послышались панические нотки.

– Хочу показать кое-что. Не бойся.

Но она откровенно нервничала. Когда принц распахнул рубашку, она с трудом заставила себя оторвать взгляд от его лица и перевести на то, что он показывал ей.

– Эти татуировки несут в себе мою историю. Я не умею управлять ими, но когда-нибудь научусь. Ты узнаешь эти символы?

– Это… – она нервно сглотнула. – Это енохианский.

– Ты его знаешь?

– Конечно нет, никто не говорит на нем.

Он начал застегивать рубашку.

– Выучи его. И я дам тебе прочесть их.

– Это опять какой-то тупой подтекст? – кисло осведомилась Ева.

– Нет. Ева. Я говорю только то, что хочу сказать. Я не рассматриваю тебя как сексуального партнера.

От его слов Ева чуть не задохнулась – то ли от их убийственной прямоты, то ли от типичного женского унижения.

– Прошу простить меня, но мне пора идти.

Он слегка поклонился ей, и вышел из профессорской, не сказав больше ни слова.

Глава 6: Культ

Дети в Аду рождаются редко, основной способ пополнения

популяции – это привлечение новых душ.

Следующие две недели Люцифер провел с очень плотным графиком. Утром он ехал в университет, вечером – гулял по улицам города. Со временем он начал запоминать лица людей – некоторых видел чаще других. Пару раз заскакивал в Ад, проведать отца. Лилит ему больше не попадалась на глаза. Отцу он говорить о том разговоре не стал – у него и так забот хватает.

Мэри требовала от него новых достоверных источников. Джон пару раз звал пропустить по стаканчику. Общаться с ним было очень приятно. Сал и Меф записались в тренажерный зал, где тут же свергли вниз всех местных звезд. Тонкая, как осинка, и гибкая Саламандра проявляла чудеса ловкости и выносливости, а Меф – поднимал вес, который никто не мог осилить. Вечерами оба хохотали, вспоминая разъяренные лица местных фитнес-менов.

Лекции Люцифера пользовались небывалым успехом. Химера выделила ему лекционный зал, в котором обычно проходили научные конференции – в нем комфортно разместились все, кто желал посещать его занятия. Люцифер уже запомнил тех, кто к нему ходил постоянно – они размещались в первых рядах и очень активно участвовали в дискуссиях во второй половине занятия. Он успел рассказать им многое, не только создание мира, но и устройство Небес и Ада, рассказал о существующих отделах и о том, чем они занимаются. Особенно взволновал студентов Отдел Хранителей. Шутка ли, узнать, что у тебя действительно за плечом стоит тот, кто спасет в случае опасности. Но ангелы, как пытался внушить Люцифер, не панацея. Они также могут отвлечься или отойти на минутку. В противовес Отделу Хранителей в Аду существовал Департамент Катастроф, задачей которого было регулировать численность населения, устраивая небольшие природные и техногенные катастрофы с последующей гибелью людей. Однако крупные бедствия он должен был предотвращать, работая совместно с Отделом Творения. Более мелкие отделы и департаменты занимались вопросами не такими глобальными – Департамент Смертных Грехов вел списки хороших и плохих людей, на которые ориентировалось Чистилище при распределении душ. Отдел Кошмаров насылал людям плохие сны, Отдел Быта на Небе – обеспечивал нормальное функционирование обеих Царств, удовлетворяя нужды ангелов и демонов. В Департаменте Вероломства, которым правила Лилит, регулировали качество и количество дезинформации, поступающей на землю. Студенты от души повеселились, узнав, что плоскоземельщики и антипрививочники являются результатом провалившегося проекта этого отдела. Эта лекция имела большой успех. Некоторые студенты предложили основать еще несколько отделов, чтобы регулировать важные, по их мнению, вещи. Например, вопрос о котором не задумывался Люцифер, это детская смертность. Бог не забирал их себе, а стечение обстоятельств, при которых умирает ребенок, не всегда результат грехов его родителей. Принц был согласен, что наличие такого Отдела позволило бы глубже погрузиться в изучение вопроса, который сейчас частично находился в ведомстве Департамента Катастроф.