Я знаю лишь, что мне, а через меня — Биченхиллу были доверены ваши жизни. Мы воспитали вас здесь как могли, в общине, которая познала свет Камня. Ну что же, если бы ваши родители смогли вас сейчас увидеть, как вижу я, думаю, они бы вами гордились, как вы должны гордиться ими.

Так говорил Сквизбелли, и никто бы ни на минуту не усомнился, что он выполнил свой долг перед этими двумя кротами. Они смотрели на него с любовью, так же как Брамбл и Бетони, и, хотя сейчас им не приходила в голову одна мысль, когда-нибудь она должна будет прийти. Они поймут, что, потеряв своих родителей, а потом и двух кротов, которые спасли их и выходили, в Сквизбелли они нашли столько любви и веры, что это сделало бы честь настоящим родителям.

— А теперь, — сказал он, — думаю, нам следует решить, сохраните ли вы все это в тайне или расскажете другим кротам. Мы все поступим так, как вы пожелаете.

— В тайне, — ответил Уорф, — хотя мне это про-тинно.

— Пока что в тайне, — добавила Хеабелл, — хотя мне тоже противно. Однако кроты могли бы не понять…

— Только временно, — сказал Уорф. — Но когда-нибудь мы должны будем сказать.

— Да будет так, — заключил Сквизбелли. — Брамбл? Бетони?

— Мы не скажем, — заверил Брамбл.

— Я никогда не скажу, — присоединилась к нему Бетони, послав Уорфу нежный взгляд.

?

Число посетителей в Биченхилле стало уменьшаться с тех пор, как в систему пришло известие о переменах в Верне, и к концу сентября их не стало совсем.

Погода испортилась, и с приходом осени количество патрулей грайков на окраинах увеличилось, причем не только на востоке и юге, но и на менее населенных западе и севере. Это было зловещим знаком.

Теперь, словно сгущающиеся тени, новости, которые просачивались в Биченхилл, становились все мрачнее. На восточной стороне пропал наблюдатель. Нашли двух странников, убитых грайками. Судя по всему, они пытались пробраться со стороны запада, где обычно было безопасно.

А в конце сентября пришли вести от последователей Камня в Эшбурне, сообщавших о большом скоплении кротов. Вскоре после этого стало известно о казни элдрен Эшбурна и трех ее гвардейцев, — одного из них Сквизбелли знал как храброго крота, тайно поддержи-пившего сторонников Камня. Это было сильным ударом, так как Эшбурн с Биченхиллом всегда связывали дружеские узы. Судя по тому, что новый режим Слова убивал своих заблудших сторонников, он работал очень эффективно и скрупулезно.

Предвидя возможность нападения, Сквизбелли распорядился, чтобы все жители окраин перешли в центральную часть системы. Уорф и другие молодые кроты получили приказ наблюдать за передвижениями грайков. Теперь в тоннелях царила атмосфера страха, и все знали, что бедствия, о которых так давно предупреждал Сквизбелли, могут скоро на них обрушиться.

Однако несколько дней прошли спокойно, потом еще неделя, потом две. Те, кто был послан на задание, возвратились и сообщили, что никаких действий грайков против сторонников Камня не наблюдается. Напряжение ослабло, пришло коварное ощущение, что опасность миновала и вскоре Камень, конечно же, пришлет им добрые вести. И поначалу казалось, что так и будет.

Уорфа послали на северо-запад с тремя другими кротами, включая Брамбла. Они провели разведку далеко от Биченхилла и убедились в наличии патрулей грайков в Мэнифолд-Вэлли — на западной границе Биченхилла. Но дальше, на Гриндонской Пустоши, и севернее, на Ревидж-Хит, грайков не было.

Однако, когда они повернули назад, к дому, через Эктон, который всегда охранялся грайками, Уорф, пробиравшийся сквозь жесткую траву, вдруг оказался лицом к лицу с поседевшим кротом свирепого вида. По-видимому, тот был один. Крот серьезно смотрел на них оценивающим взглядом, стоя совершенно неподвижно. Он не выглядел ни напуганным, ни агрессивным. Уорфу редко приходилось видеть, чтобы кто-нибудь в подобных обстоятельствах проявлял такое хладнокровие. Молодой крот спросил незнакомца с чисто биченхиллским спокойствием:

— Как твое имя, крот, и куда ты держишь путь?

И сам ответ, и тон крота удивил их. Хотя их было четверо против одного, он отвечал без всякого страха и весьма уверенно. У незнакомца был сильный северный акцент, и, если бы он говорил не так медленно, его было бы трудно понять.

— Ни мое имя, ни куда я иду не имеют к вам ни малейшего отношения. А вы откуда?

— Это мы тебя спрашиваем, ведь сила — на нашей стороне, — с улыбкой заметил Уорф.

— Не имеет значения, — невозмутимо заявил крот, усаживаясь на землю, и улыбнулся так, что они почувствовали себя неуверенно.

Уорф растерялся и не знал, что дальше делать. Наконец незнакомый крот, который выглядел значительно старше Уорфа, но явно был крепким и сильным, нарушил неловкое молчание:

— Мы можем провести весь день глядя друг на друга и так ничего и не узнать.

— Или ты можешь ответить на наше приветствие и сообщить свое имя и куда идешь, — предложил Уорф.

Крот ничего не ответил.

— Или хотя бы сказать, откуда ты, — добавил Брамбл.

Немного поразмыслив, крот наконец решил ответить. Однако было ясно, что отвечает он вовсе не потому, что ему что-то грозит.