— Как раз сейчас я занята, капитан Хэзэрд, — солгала она.

— Мне не потребуется много времени.

Когда дверь открылась, она сделала глубокий вдох и внезапно с волнением и с тревогой обратила свой взгляд к окну, у которого она совсем недавно стояла, вслушиваясь в звуки, доносившиеся из темноты с погружающейся в сон плантации. Только после этого она посмотрела на Джонатана. Его высокая, мускулистая фигура заполнила весь дверной проем. Зеленые глаза хозяина плантации прожигали сверкающую бирюзу ее взгляда.

— Я вам, сэр, войти не разрешала, — резко заявила она. Вновь увидеть его оказалось для нее не таким легким, как она хотела бы того, делом. Алекс не видела Джонатана с утра, поскольку он вернулся домой довольно поздно. Тилли великодушно взяла на себя приготовление ужина и вновь позволила ей уединиться в своей комнате. Правда, Алекс хотя и не очень уверенно, но все же предполагала, что в течение дня в какой-то момент он вызовет ее. Однако он этого не сделал.

Она благодарила за это милосердное небо, но внезапно в ее горле встал комок, когда она вспомнила, какой силой греховного влечения он обладает. Приведенная в смятение неожиданным ощущением, будто тепло разливается по ее телу, она застыла на месте с еще более вызывающим видом.

— Надеюсь, вы получили удовольствие от своего первого дня на плантации? — с несколько насмешливой улыбкой спросил Джонатан.

— Удовольствие? — Свет лампы позволил ему увидеть, как она ощетинилась. — Разве предполагается, что рабыня может испытать радость от своих цепей?

— Тилли сказала мне, что вы способная и старательная ученица. Мне было приятно это услышать. У нее нет ни времени, ни сил следить за двумя хозяйствами одновременно.

— Хотя я и считаю вашу заботу о ней трогательной, тем не менее хотела бы вам напомнить, что я не просила ее о помощи.

— Возможно, и так, — согласился он, но тут же нахмурился. — Однако ваше неумение или нежелание выполнить свои обязанности сделало ее помощь необходимой.

Он смело оглядывал всю ее, с головы до пят, и его взгляд темнел. Она приняла ванну и сменила свое грубое шерстяное платье на одежду, которую принесла ей Тилли. Это было легкое платье из бледно-розовой хлопчатобумажной ткани с очень высокой талией, короткими стегаными рукавами и глубоко вырезанным полукруглым декольте.

Хотя новый наряд и не отличался роскошью, но он был, конечно, значительным шагом вперед по сравнению с ее прежним арестантским платьем. На голове Алекс уже не было белого домашнего чепца. Ее короткие золотисто-каштановые локоны были аккуратно уложены вокруг головы, что делало ее еще более юной, еще более обольстительной.

— Сегодня вечером вы выглядите значительно лучше, — произнес Джонатан низким, несколько осипшим голосом.

— Предполагается, что ваше одобрение должно мне польстить? — парировала Алекс. Она вспыхнула, когда его взгляд остановился там, где ее груди пышно выступали над тесно облегающим корсажем платья. Она слишком поздно вспомнила о легкой шерстяной шали, которую незадолго до этого бросила на кровать. Борясь с инстинктивным желанием повернуться к Джонатану спиной, Алекс продолжала, гордо выпрямившись, стоять к нему лицом.

— Ну а теперь, — сказала она, — коль скоро вы успокоили свою совесть, удостоверившись в моем благополучии, я требую, чтобы вы оставили меня в покое!

— Сделаю это с удовольствием, — кратко ответил он, хотя на самом деле самым большим его желанием было остаться. В душе он обругал себя за то, что поддался соблазну, а Алекс — за ее внешний вид. Черт побери, он вполне заслужил муку, на которую сам себя обрек. А теперь ему придется постоянно переносить ее.

— Вы уже поели? — Этот вопрос пришел ему в голову совершенно неожиданно.

— Я нисколько не голодна.

— Рано или поздно вы наработаете аппетит. — Он повернулся, чтобы уйти, но ее голос остановил его.

— Еще одно, капитан, — требовательно сказала она. Ей пришлось сглотнуть накопившуюся во рту слюну, когда ее взгляд снова встретился с его глазами. — Я хотела бы завтра перебраться в комнату под лестницей. Я обнаружила, что эта мне совсем не нравится.

— Но почему?

— И вы еще спрашиваете об этом? — Ее красивые глаза засверкали, и она многозначительно кивнула в сторону двери, соединяющей ее спальню с соседней комнатой. — Разве не соответствует действительности, что ваша спальня находится…

— Та дверь заперта на ключ, — заверил он ее, и лицо его стало суровым. Когда он вновь заговорил, его тон был пронизан сарказмом, а также гневом, вспышку которого он и сам не мог бы объяснить. — Ваша «добродетель» в полной безопасности.

— Итак, вы отрицаете…

— Все останется как есть. — Его глаза заметно потускнели, и он строго посмотрел на нее. — Верьте всему, чему хотите, если вам так угодно. В свое время, когда вы продемонстрируете, что хорошо понимаете свое положение, я рассмотрю вашу просьбу.