Он подошёл ко мне совсем близко схватил за ворот ночнушки обоими руками и рванул так, что ткань с треском разошлась, мое тело оголилось, я вскрикнула и прикрылась руками.

– Ты чё блять, ещё выебываться будешь? – он схватил меня за волосы и толкнул на кровать.

– Умоляю, не надо, – заплакала, когда он спустил джинсы и я увидела, его трусы натянулись от того, что там спрятано под тканью нереальное, большое. Не хочу даже осознавать, что сейчас он снимет свои трусы и я увижу полностью его огромный орган.

– Пожалуйста, пощадите, я не знаю. Я никогда не была с мужчиной, прошу вас…

– Что-о?– он вдруг остановился.

– Блять, сука, ещё и девственницу подсунул, во сука! Выкрутился, сука! Охренеть!

Булат возмущённо стоит надо мной, смотрит диким взглядом.

– Ох тыш блять! – шумно выдохнул, повернулся в сторону, отошел от кровати.

Кажется, мои слова подействовали. Булат практически сразу потерял ко мне интерес. Достал из кармана телефон, набрал номер, приложил к уху.

– Давай мне сюда ту блондинку, а эту забери. Она блять девственница, сука. Та ну ее нахер, я трахаться хочу, а не сопли жевать… Ну да, ты говорил, ну занесло меня, ладно не ори! Тащи быстро шлюху, у меня член стоит.

Через пару минут дверь открылась, вошёл один из тех мужчин, кто сидел рядом со мной в машине, с ним девушка. Она сразу прошла к кровати стянула с себя платье.

– Забери ее нахер, чтоб я ее не видел. Сука, такой мне облом… – возмущается главарь.

Мужчина кивнул мне, чтобы шла за ним. Я схватила свою ночнушку и скорее вышла из комнаты.

Кажется, пронесло.

Иду, придерживая разорванную ночнушку. Мужчина остановился, обернулся, посмотрел на то, как я дрожащими руками схватилась за белую ткань.

– Пошли за мной, – мотнул головой.

Мы спустились на первый этаж, тут звуки музыки сильнее и громче. Даже стены вздрагивают. Прошли по служебным ходам. Завернули и вошли в темную комнату.. Мужчина включился свет, прошел между рядов одежды на стойках. Многое в чехлах. Тут что-то типа гардеробной. Он порылся в шкафу, снял что-то с полки, подошел и подал мне туфли.

– У тебя какой размер?

– Тридцать шесть, – говорю, всхлипывая и подрагивая всем телом, ещё не могу отойти от пережитого.

Мужчина вернулся к шкафу, достал другие туфли.

– На вот, примерь, – подаёт и посматривает на мои оголённые плечи.

Закрываюсь, как могу, но рваной ночнушки на всё не хватает.

Я взяла туфли на невысоком каблуке, надела, оказались в самый раз. Тем временем мужчина принёс уже несколько платьев. Все они не обычные, а с блестящими или цветными вставками, как для выступлений на сцене. Это сценические костюмы.

– Вот нормальное, – протянул мужчина красное платье, в испанском стиле, с рукавами похожими на рюши, юбка не длинная, но в крупный рюш. Плечи полностью открыты.

– Одевай.

Я повернулась к нему спиной и начала осторожно постепенно надевать платье, чтобы ночнушка не упала и не оголилась грудь раньше, чем я натяну платье. Надела поправила. На груди слишком открыто, но этому человеку явно понравилось.

– Отлично, – сказал он, довольно скосив губы, протянул руку и поправил мои волосы, отчего я сразу сжалась. – Не бойся, я тебя не трону. Пошли.

Мы вышли, он выключил свет.

Пошли по темному коридору, мужчина говорит:

– Ты это, с Булатом поосторожнее, лучше не дерзи ему, и не отсвечивай. Он не любит гонористых девок может и обидится. А если он обидится, лучше прячься.

– Я не понимаю, зачем он так со мной? – чувствую в этом человеке сочувствие к себе, – мой папа отдаст ему деньги…

– Твой папа, уже ничего никому не отдаст, это – факт. Так что готовься, история будет долгой. Если будешь покладистой с Булатом, может и не пошлет тебя в зал клиентов обслуживать.

Мы уже подошли к комнате за шторами, откуда раздаются голоса всё той же пьяной компании мужчин.

– Всё, молчи, – он отдёрнул штору, мы вошли и все взгляды сразу устремились на меня.

Мужчина указал на край дивана, я села. Чувствую, меня рассматривают и настороженно переглядываются. Не пойму, что со мной не так.

Дальше я старалась вести себя очень тихо, никого не рассматривать. Они болтают о каких-то заказах, работах, кентах и клиентах. Речь их густо перемешана с матами. Я никогда не была в месте, где бы звучало одновременно так много мата. Поначалу это казалось отвратительным и мерзким, но уже через какое-то время я привыкла. Не слышу, не реагирую, не вникаю.