— Типа того, — хмыкнул он, лениво приоткрыв глаза, — На старое или на новое поедем? — уточнил он.

— На новое, конечно, — пожала я плечами, — На старом похоронен отец, ну знаешь…

— Да понял я, — отмахнулся Сергей, приподымаясь на руках вынуждая меня тоже начать шевелиться, хоть и не очень-то хотелось, — Собирайся давай.

— Я уже собралась час назад, — недовольно пробурчала я, зачем-то распахнувшимся одеялом то, что ниже спины, — Но кто-то с меня всю одежду стянул.

— Ты выглядишь очень привлекательно в этих обтягивающих джинсах, — нашел он себе оправдание, но лучшая защита, как известно, нападение, поэтому он вздернул подбородок и самодовольно продолжил, — И вообще, не больно-то ты сопротивлялась, — после чего немного подумав и подав мне эти самые джинсы, добавил с ухмылкой, — И кричала уж точно не от возмущения. Ты готова?

— Всегда готова, — громко и четко ответила я, вздернув нос и гордой походкой направилась в прихожую.

Не знаю, уместно ли это описание касаемо кладбища, но оно было уютным. Мне даже на секунду перестало быть страшно — зная, что будешь похоронена в таком месте… Солнышко светит, птички поют. Золотой настил украшал все дорожки, серые надгробья и чернеющие стволы сильно полысевших деревьев. Кладбище было новым уже лет пять, но сохранило еще обширные пустующие территории, на которых можно было бы писать пейзажи. Мне здесь нравилось, но…

— Ну, слушай, прям место для пикника. — Сергей вертел головой по сторонам, изучая, где что, — Елочки-березки, ручеёк… — перечислял он, но вдруг остановился и указал на одну из фотографий, — О, гляди, какой мужчина! — он уставился на фотографию с задумчивым видом, — Он бы мог неплохо скрасить твое одиночество.

— Ты на циферки-то посмотри, — фыркнула я, — Этот красавчик скончался, когда ему было девяносто два, — насмешливо поясняю и с отдельным удовольствием отмечаю, как киснет Сергеева мордашка, — А на фотографии ему лет тридцать. Не хочу скрашивать одиночество почти с вековым старичком, да и вообще, зачем мне его скрашивать?

— Как зачем? — возмущенно выдохнул мужчина, потянув меня за руку дальше, — Тебе же меня ещё лет пятьдесят ждать придется, поразвлекаешься, пока меня не будет.

— Ты… — я покачала головой, не в силах подобрать нужного слова, — Ты способен испохабить что угодно.

— И горжусь этим, — хмыкнул он и вновь остановился напротив могилы, — Кста-а-ати, а как тебе вот этот? — а после, оценив выражение моего лица, недовольно заговорил, — Ну что ты кривишься, ты должна лежать рядом с приятными людьми. Тут и место самое живописное, центр, считай. Хоть где-то в центре поживешь… — он на секунду притих и воодушевленно затараторил, привлекая мое внимание, — О-о-о-о, посмотри на эту бабулю! Она жутко похожа на мою учительницу по математике, я ее терпеть не мог… — но присмотревшись к фотографии поближе, он с ужасом прохрипел, — Кажись, это она и есть, — после чего схватил меня вновь за руку и потащил подальше оттуда, — Не, к черту, пойдем поищем тебе место получше, а то будешь вместо того, чтоб развлекаться с классными парнями, слушать о том, что математика — царица наук. Эй, ну ты чего кислая-то такой, это же была твоя идея!

— Знаю, — я покачала головой, — Просто… просто мне страшно. Мне казалось, что это прекрасная идея — посмотреть на это вот всё, но оказалось, что это совсем не так. Не могу представить, что однажды здесь будет надгробие с моей фотографией. И вообще, откуда мы можем знать, что будет там, на той стороне? А вдруг не будет вообще ничего, кроме пустоты и темноты, а вдруг…

— Эй, — Сергей притянул меня к себе, крепко обнимая и прерывая подкатившую к горлу панику, которую я была не в силах контролировать самостоятельно, — Тише, стоп истерика. Мы не можем знать, что будет там — это правда. Но предполагать никто не запрещает, а мысли материальны. Я, например, верю в теорию про реинкарнацию.

— Переселение душ? — глухо переспросила я, подняв на него глаза.

— Ага, — кивнул он и пустился в нудные пояснения, — В зависимости от твоих поступков. Чем лучше были поступки, тем лучше твое будущее пристанище. Короче говоря, что посеешь, то пожнешь.

— Думаю, моих хороших поступков хватит только на лягушку, — вздохнула я.

— Тогда я скуплю всех лягушек в ближайшем зоомагазине, — решил он и улыбнувшись, поделился предположениями, — Мне кажется, я сразу тебя узнаю. Ты будешь самой красивой лягушкой с обесцвечиванием и амбрешкой.

— Дурак, — я уткнулась носом ему в шею, вдохнула знакомый, родной запах и… поплыла, — Спасибо тебе, Сереж. Я даже представить себе не могла, что все так получится. С тобой… все приобретает смысл.

— Лен, ну прекращай уже говорить мелодраматическими фразочками, а то у меня глаза слезятся, — проворчал он не своим голосом.

— От отвращения? — предположила я.

— Именно, — кивнул он и добавил, — Другой причины быть не может, — он шмыгнул носом, — Видишь, аллергическая реакция пошла. Так что завязывай. И пойдем выберем тебе самый офигенский гроб. Я угощаю.

— Сереж? — тихо позвала я.

— Что? — так же тихо спросил он.

— Я люблю тебя. Очень.

— Я тоже тебя люблю.

***

Я была на все сто десять процентов уверенна, что консультант в ритуальном магазине принял нас за парочку извращенцев. В принципе, не так уж он был далек от истины, потому что двое хохочущих молодых людей, то и дело порывающихся полежать в понравившемся гробу на звание психически здоровых, претендуют едва ли. В итоге мы выбрали шикарный гроб из темного дерева. Стоил он столько, что впору было брать его в ипотеку, но, как и обещал, оплатил покупку "жених”.