Молодой человек не дослушал.

– Судя по вашему свидетельству, вам сорок один год.

– Да, - подтвердил Скотт и осекся.
– Да.

– Очень жаль, но мы связаны возрастным лимитом.
– Взгляд помощника по штатам помрачнел, стал враждебным, будто помощник отстаивал жизненно важное дело. Новый мир, мир Программы, мир, где старикашки не нужны. Но сюда примешивалось кое-что еще: гнев, озлобленность, охватывающие всех чиновников Программы, когда они видят людей старшего поколения. "Старикашки едва не погубили весь мир, - поучала Программа.
– На них лежит ответственность за все войны в истории человечества, они преграждали путь прогрессу. Мы никогда не допустим, чтобы старикашки вновь пришли к власти".

Скотт сказал:

– Я думал, мой послужной список...

– У вас прекрасный послужной список, сэр. Просто в настоящее время у нас нет вакансий для специалистов вашего профиля.

– Вот что, - гневно сказал Скотт. Он отвернул лацкан пиджака и показал маленький золотой значок с изображением поднятой руки.
– Сто первый ракетный полк. Слыхали о Сто первом ракетном?

Это был последний козырь. Во время третьей мировой войны Сто первый ракетный полк спас Нью-Йорк. В его честь в Центральном Парке воздвигли обелиск высотою в сто один фут.

– Конечно, мистер Дьюар, - подхватил молодой человек. Сто первому ракетному полку мы обязаны решительно всем.

– В таком случае...

– Молодой человек улыбнулся.

– Страна не забыла вас, сэр. Вам совершенно не о чем тревожиться, право же. Не сомневайтесь, о вас позаботится Программа.

В виски Скотту ударила кровь. Он взял с незапятнанной белой промокашки свидетельство о годности и поспешно вышел.

Какой красивый доктор!
– думала Роз. До чего обаятелен, и внешность у него романтическая. Они с сестрой были бы чудесной парочкой если бы только хоть изредка улыбались. Улыбались и смеялись.

– А, это вы, миссис Дьюар Обследование закончено.
– Он порылся в стопке бумажек.

– Вот как?
– прошептала Роз.

Он подал ей красную карточку.

– Смотрите не потеряйте.

На карточке стоял типографский штамп: Программа, обследование способности к Материнству. Пониже были выведены имя и фамилия Роз, дата, а в самом низу размашистым почерком одно слово. Отрицательная.

– Нет, - простонала Роз.
– Нет, умоляю вас...

– Обследование окончательное, - непреклонно ответил доктор.

– Но ведь у меня уже есть двое детей, доктор. Они на Юноне, изумительные, умные, на редкость удачные дети. Прошу вас выслушайте меня. Я уже родила двоих, я еще молода...

– Тридцать семь лет, - напомнил ей доктор. Он делал над собой усилие, чтобы оставаться в рамках вежливости.
– Вы исполнили свой долг, миссис Дьюар. Страна благодарна вам. И ни о чем не надо беспокоиться, о вас позаботится Программа.

Он перехватил ее взгляд - взгляд загнанного зверя и отвернулся с профессиональной безапелляционностью:

– Сестра! Дайте миссис Дьюар успокоительного.

– Нет, - твердила Роз.
– Нет. Нет.

Не отступлюсь, думал Скотт.
– Моя возьмет, я еще покажу этим молокососам, что меня не так легко одолеть.

Только нельзя терять время, думал он. Они-то времени не теряют.

Выйдя из "Консолидейтед Комьюникейшенз", он подозвал тримобиль. Сказал водителю: "Вспомогательная Служба Программы Да поживее". Тот ответил: "Есть, сэр", странно улыбнулся и странно вздохнул. Они покатили солнечными улицами, миновали несколько кварталов, и лишь тогда водитель спросил:

– Работу ищете?

Скотт подавил ярость.

– Ну да.

– Мне и самому через неделю на покой, - сказал шеф.
– На днях срезали потолок для шоферов. Тридцать четыре. А мне тридцать шесть.

– Скверно, - отозвался Скотт.

– Говорят, власти позаботятся, - продолжал водитель. Не дадут помереть с голоду, как бывало в старое время.

– Ну конечно, конечно, - буркнул Скотт.

Доехав до Вспомогательной Службы, он проворно вбежал в отдел найма государственных служащих - и тотчас же пал духом Огромную комнату перегораживал барьер из нержавеющей стали, и в каждом конце его дежурили молодые охранники. За барьером стояли письменные столы дежурных по приему. Перед барьером - четыре ряда скамей, сплошь занятых людьми. В очереди было человек семьдесят- восемьдесят, не меньше.

Один из охранников вразвалочку подошел к Скотту, записал его фамилию и адрес.

– Ладно, - сказал охранник.
– Присаживайтесь. Вас вызовут.

Скотт примостился на краешке последней скамьи. Немного погодя он успокоился и стал смиренно разглядывать дежурных и посетителей - молодых людей и своих ровесников. Он заметил, что деятели Программы необычайно вежливы. Они внимательно выслушивают, задают учтивые вопросы, заглядывав в личные дела и в справочники, часто хватаются за видеофон. Но никогда не улыбаются. Холодное выражение их красивых лиц неизменно. Словно Гарнизон крепости: вооруженные, обученные, самоуверенные.