— Карабира забрала у меня свою дочь, — сказала Нарастоя. — Она сказала, что ей с тобой было хорошо.

— Мне тоже, — я вопросительно посмотрел на Партрану: — Ты следующая?

— Наверное, да. Рамдана еще устраивается в своей новой комнате. Она хочет, чтобы все было красиво. Понимаешь, Калки, ты будешь у нее первым.

Мне еще не доводилось становиться «первооткрывателем». У Маришки я был не первым и, как подозревал, даже не вторым.

— Я буду осторожен с Рамданой, — пообещал я.

— Хорошо, — улыбнулась Нарастоя. — Иного ответа я и не ожидала.

Я посмотрел на свои часы (на самом деле это было бессмысленно, так как они показывали половину третьего, а за окнами дома уже сгущались сумерки) и спросил:

— Ну что, Партрана, успеем до ужина?

Та одарила меня многообещающим взглядом и ответила:

— Не будем торопиться. До ужина осталось слишком мало времени.

Действительно, работа на кухне была в самом разгаре. Выглянув из двери, Здария распорядилась:

— Чем без дела сидеть, помогли бы тарелки расставить!

Не прошло и десяти минут, как стол был накрыт. К этому времени в столовой начали собираться члены общины. Вновь пришли все, кто жил в доме. Никто не хотел пропустить встречу с магом из другого мира, причем, возможно, единственную в их короткой жизни. Я опять отвечал на вопросы о жизни на Земле. Мои истории воспринимались в Детском мире, как сказки о далеких волшебных странах. Керамана ворчала, что ужин готовили на одну смену, а явились сразу обе. Но никто не жаловался на голод или на недостаток пищи.

Вскоре стемнело настолько, что пришлось зажечь фитильные лампы в бумажных абажурах. Масло для заправки ламп добывали из особых растений. Станок для отжима и перегонки горючей жидкости сохранился еще со старых времен и являлся предметом особенной гордости членов общины.

Разговоры за столом, наверное, могли бы продолжаться всю ночь, если бы Варинамин не положил им конец:

— Ладно, пора готовиться ко сну. Завтра у нас много дел. Калки, Партрана, вы можете идти, а мы пока распределим работы на завтрашний день.

Когда мы выходили из столовой, за спиной я слышал два голоса.

Варинамин говорил:

— Давайте решать, кто чем займется. Нужно собрать яблоки, постирать одежду, сходить в лес за грибами, залить воду в водонапорную вышку…

А маленький Приктор в это время гордо сообщал другим малышам:

— Ско’о у меня будет маленький б’атик или сест’енка!

— У тебя общительный сын, — сказал я Партране, чтобы завязать разговор.

— Да уж, — согласилась она. — Приктор — непоседа и болтун.

Произнесено это было с такой теплотой и любовью, что моего сердца коснулась волна нежности. Пока я и Партрана шли по безлюдному дому (все его обитатели остались в столовой), мы болтали о всяких забавных пустяках. Комната Партраны находилась в другом крыле дома. В ней сразу ощущалось присутствие двухлетнего мальчишки. Наверное, порядок, который пыталась навести его мать, не мог продержаться дольше получаса. Даже сейчас по полу были разбросаны старые игрушки, а маленькая кроватка Приктора выглядела так, словно по ней промчалось стадо гиппопотамов.

— Это еще ничего, — с извиняющейся улыбкой произнесла Партрана. — По утрам мне приходится искать рубашку Приктора на шкафу, а штанишки — под кроватью.

— Здесь очень мило, — сказал я. — Главное, что для нас есть местечко.

— Тогда не допустим, чтобы оно пустовало! — Партрана сдернула со своей кровати покрывало.

В отличие от Карабиры, Партрана была игривой и изобретательной. Этим она напомнила мне Маришку, которая также любила поэкспериментировать, вычитав в новом номере какого-нибудь «журнала для девочек» интересные рекомендации.

— Жалко, что ты завтра уйдешь, — сказала Партрана, когда мы, приятно утомленные, лежали рядом. — Следовало бы повторить зачатие. Вдруг с первого раза не получится?

— Можно повторить прямо сейчас… То есть, минут через десять.

Партрана понимающе улыбнулась, но отказалась от моего великодушного предложения:

— Нет. Тебя ждет Рамдана. Нехорошо получится, если ты не сможешь доставить ей столько же удовольствия, сколько доставил мне.

— У меня хватит сил и на Рамдану, — не без гордости сказал я.