Сезар выронил поднос из рук на этой фразе.

— Простите, простите, простите… — тараторил он, рухнув на колени, и быстро собирая с пола посуду.

— Сезар, успокойся, всё в порядке, — я начала ему помогать, и увидела, как сильно дрожат его руки.

— Я сейчас всё заменю, — быстро сказал он, и испарился.

— Я не ослышался? — кот с изумлённым видом сидел и смотрел на меня из клетки.

— Нет, — вернувшись в кресло, ответила я.

— С чего такая щедрость? — прищурился он.

— Потому что огонь сказал мне, что нужно выбирать, а потом он начал гореть, и его подняло в воздух, и я… я остановила это, и мне сказали… что мы связаны, а потом… — я прикусила губу, не решаясь сказать что мы целовались.

— Огонь? Сказал? Что за огонь такой? Где вы были? — глаза кота были полны ужаса.

— Я не знаю. В космосе, — пожала плечами я, чувствуя, как меня начинает потряхивать.

— Что?! — усы кота вздыбились, а глаза округлились.

— То. Я откуда знаю. Этот огонь говорил со мной. Он требовал. Поставил меня перед выбором.

— И ты выбрала… — кот смотрел уже не на меня, а сквозь меня.

— Получается, что да. Но я не поняла, как так вышло. Оно само всё, — подтянув ноги к подбородку, закрыла лицо руками, сидя в кресле.

— Это самый серьёзный выбор в мире, дорогая. Что было дальше?

— Мы… то есть он…

Глаза кота были такое огромные от внимания, что вот-вот и лопнут от нетерпения.

— Ваш ужин, госпожа, — раздался спасительный голос прислужника.

— Так что? — настаивал кот.

— Всё не просто, — отмахнулась я, ожидая, когда Сезар закончит раскладывать угощения.

— Ещё будут пожелания, госпожа? — спросил Сезар, странно глядя на меня.

— Нет. Отдыхай, — стараясь не вжиматься, отпустила его, и он растворился в воздухе.

— Ну, и? — настаивал кот.

— К-х-м, к-х-к-х, в общем, он, поцеловал меня, — протараторила я, сжав пальцы рук в ладони так, что они хрустнули.

— Он что? — шерсть кота встала дыбом.

— Вот видишь, я сама не понимаю, как так вышло, — чувствуя, что сейчас кресло подо мной запылает, еле ответила я.

— Без согласия он не мог этого сделать, — прозвучало как приговор.

— Что ты хочешь сказать? — уже не выдержала я.

— Что ты влюбилась в тёмного! — визжал кот.

— А вот ничего подобного! Это всё бред. Я же люблю Октября, да! — нервно тыкая вилкой в еду на тарелке, пыталась унять дрожь в руках.

— Сколько тебя не было по твоим ощущениям? — вдруг спросил кот.

— Два часа, — подала плечами я, — плюс минус.

— Вы целовались минимум целые сутки. Это поцелуй вечности, так скрепляются союзы на перекрестках миров, дорогая. Ты отдала ему свою душу…

— Что? В смысле? Что ты такое говоришь? — руки мои тряслись, потому что его слова звучали как приговор.

— Я надеюсь, что ошибся, но чую, всё так.

— Да вот она, моя душа! На месте! — хлопнув себя по груди рукой, возразила я, будто и вправду она находится именно там.

Кот смотрел на меня своими яркими глазищами с таким потерянным видом, что невозможно было дальше продолжать разговор.

— Зря я тебе рассказала… — прошептала я, покачав головой.

— Ты, правда, чувствуешь свою душу? — спросил кот с такой надеждой, что удивление уже было у меня.

— А как же! Я жива! Моё сердце бьётся, я плачу, я страдаю, мне плохо, я не знаю, что делать дальше! Гелиодор… как же ты можешь так думать обо мне? Не будь у меня души, разве я сидела бы здесь с тобой? Трясло бы меня так? — показав ему свои дрожащие руки, вопрошала я, уже не сдерживая слёз.

— Бедная наша девочка, — сказал кот, жалобно прижав уши. — Выпали на твою долю испытания, что не под силу никому. Любить Орголиуса равно смерти. Феникс погиб за любовь, и ты туда же. Тот огонь… это… — кот запнулся.

— Что это? Скажи же, ну! — в нетерпении я подскочила к клетке на коленях.

— Нет на свете той силы, что смогла бы разрушить клятву, данную и скрепленную ним. Он источник жизни. Он смерть. Он правда. Он истина. От него ничего не скрыть. Ты сделала выбор.

От его слов у меня онемело тело. Холодные мурашки прошлись неспешным строем, сообщая, что отныне не будет иначе.

— Я не понимаю, как это получилось.

— А я надеюсь, что ошибаюсь в своих суждениях, дорогая. Один только вопрос к тебе: что ты чувствуешь к Орголиусу? Только правду, — кот пристально посмотрел мне в глаза.