Тем не менее, Людовик приказал подготовить во множестве короткие лестницы, благо леса рядом было предостаточно. Эти приготовления заняли еще день. На состоявшемся военном совете короли составили план битвы.

Пехотинцы с лестницами, наступая по всей ширине поля должны были дойти до стены, взять ее и проделать в ней проходы. Конные оруженосцы — лучники, следуя вплотную за пехотой, должны поддержать атаку пехоты, стрелами сбивая защитников со стены. А в проделанные пехотой проходы должны войти клиньями четыре отряда рыцарей: два отряда германских, отряд французских и отряд бургундских. Конные оруженосцы должны войти в пробитые рыцарями в боевых порядках противника проходы, окружить его и довершить разгром.

Утром четвертого дня в лагере католиков началось бодрое шевеление. Погода была отличной. На небе — ни облачка, слабый восточный ветерок. С построенной саперами за гуляем вышки командующий корпусом Баринов в сильный бинокль наблюдал за построением противника. В четырех километрах от гуляя в поле сплошной стеной выстроилась пехота. Над ней высился частокол копий и развевались отрядные вымпелы. Каждый отряд имел щиты своего цвета.

Из донесений разведки Баринова была известна примерная численность противника. Так что, построение пехоты он оценил примерно в 15 — 20 шеренг. Где-то по тысяче воинов в шеренге. За пехотой также плотным строем выстроилась легкая конница. Пол десятка шеренг. Над ней развевались разноцветные баронские и графские флаги.

А за ними в лучах уже высоко поднявшегося утреннего солнца сверкали доспехами 4 плотных клина тяжелой рыцарской конницы. Над клиньями на уже поднявшемся ветерке реяли большие королевские штандарты. За рыцарскими клиньями снова стояли шеренги легкой конницы.

Это было внушительно и красиво. Баринову даже было слегка жаль превращать в фарш такую красоту. Но, война есть война. И полученный приказ Императора был однозначен. Феодалов — истреблять!

Вдалеке запели сигнальные трубы и строй пехоты двинулся вперед. Идти им предстояло целый час. В кольчугах и с кучей железа и деревяшек в руках быстро не побегаешь. Перед плотным строем пехоты шла шеренга пеших лучников.

В русском лагере все было готово к бою. Команды повозок гуляя готовы были открыть проходы между повозками, за которыми стояли готовые к выстрелу орудия.

Пушки через одну зарядили шрапнелью и картечью. Дистанционные трубки шрапнельных снарядов выставили на 600 метров. Тысяча стрелков, стоя на боевом ходу стены, через бойницы гуляя рассматривали врагов. Тысяча мечников готовы были встретить лезущих через стену врагов. Полутысяча арбалетчиков стояли в десяти шагах за повозками, готовясь стрелять по врагам, до которых не успеют дотянуться мечники.

Когда до противника осталось два километра, дважды громыхнула холостыми выстрелами пушка. Засадные полки начали выдвижение из глубины леса к опушкам. Воины шли не спеша, выстроившись в одну шеренгу повзводно.

Когда центры рыцарских клиньев прошли отметку 600 метров, Баринов приказал сигнальщику выпустить всех красную ракету. В стенке гуляй-города открылись полсотни пушечных портов. Из них высунулись дула орудий и грянул оглушительный первый залп. Орудия выбросили в поле длинные снопы пламени и дыма. Тысяча стрелков тоже дали залп и перешли на беглый огонь.

Передний край пехоты как раз подошел на двести шагов. Лучники противника уже наложили стрелы на тетивы луков и готовились дать первый залп.

Пушки, стреляющие шрапнелью дали пять залпов по клиньям рыцарей, затем артиллеристы укоротили дистанционные трубки на 400 метров и начали беглый обстрел легкой конницы. Все поле перед гуляем заволокло дымом. Стрелки и артиллеристы стреляли прямо в дым, слегка меняя установки прицелов по азимуту. Промахнуться по такой плотной и протяженной толпе все равно было не возможно. Каждую минуту на строй врага обрушивались 10 тысяч винтовочных пуль, 12 тысяч картечных и 8 тысяч шрапнельных. Выжить в этом огненном аду было редкостной удачей.

Прежде, чем всю видимость заволокло дымом, Баринов увидел, как над клиньями рыцарей начали рваться шрапнельные снаряды. Стали клониться падать штандарты и флаги. После первого залпа пехота в замешательстве остановилась. В ее рядах каждый заряд картечи прорезал небольшую просеку в пяток рядов шириной и в десяток рядовглубиной. Пули стрелков истребляли пехоту целыми шеренгами.

Артиллерийские залпы ужасающим грохотом и огнем ошеломили вражескую пехоту. Передовые шеренги падали одна за другой, сраженные пулями. Винтовочные пули пробивали щиты и доспехи вместе с телами солдат навылет. Брызги крови летели в лицо следующим воинам.

Замешательство длилось несколько минут. Затем пехотинцы побросали оружие и в ужасе побежали назад. Там они натолкнулись на кавалеристов, пытавшихся развернуть взбесившихся от грохота коней. Кони вставали на дыбы, сбрасывали седоков, спотыкались о тела уже убитых коней и воинов и тоже падали.

Минут через десять из этого огромного месива смогли вырваться отдельные всадники и бросились наутек. За ними толпами побежали пехотинцы и лишившиеся коней кавалеристы.

Попытавшиеся нырнуть в лес были встречены вышедшими на опушку засадными полками. Стрелки отстреливали из винтовок всех удирающих конников и пехотинце в богатых доспехах. Мечники рубили сунувшихся в лес пехотинцев. Беглецам предстояло пробежать по полю под кинжальным фланговым огнем почти десять километров. Это удалось не многим. Добежавших до края поля встретил огнем Арцахский полк, уже захвативший все обозы католиков и выстроившийся шеренгой поперек поля. Полтысячи стрелков и 24 митральезы полностью исключили возможность прорыва.