Захлебнулся в силе, что словно море было разлито вокруг.

Эти проклятые железяки пили силу, а я ходил в них почти трое суток. Но теперь, освободившись, опустошенный, я оказался посреди бушующего моря. Чудовища, что вырезали всю деревню превратив ее в кладбище, согнали уцелевших в часовню, а потом сожгли ее. Осквернили землю, и теперь, стоя на разоренной земле. В этой братской могиле. Ночью, когда око Всепожирающей в зените. Я оказался в месте силы своей богини. Где смерть пропитала все в округе, буквально витая в воздухе.

Покачнувшись словно пьяный, я ухватился за тумбу и тут же зашипел от боли, я забылся и ухватился сломанной рукой. Но это помогло, боль прострелила все тело, вернув способность мыслить. Я купался в силе, восстанавливая ее жадными глотками. Чувства обострились, словно лезвие клинка, а пульс громыхал, отдаваясь в висках барабаном в первобытном, яростном ритме.

Меня переполняла злость и ярость, что были разлиты вокруг. И я собирался дать им волю. Всего в десяти ярдах кипела схватка. Орали голодные твари, и кричали погибающие люди. Ревело пламя и словно возвышаясь над всем этим, был слышен черный хохот кровавых командиров, устроивших новый пир.

— Истинно и верно то, что мать всегда благоволит к своим чадам, даруя свое благоволение в период, когда она властвует в вышине. Пожирая врагов детей своих. — Процитировал я строки писания из книги Кхаштры.

Я чувствовал ее благословение. Она затапливала силой так, что мне казалось, будто я вырос, да так, что, привстань я на цыпочках, и сами небеса в уста поцелую.

— Ну-ка, иди сюда тварина. Поговорим. — Я схватил ее за голову и она закричала, через съехавший набок рот. Я чувствовал изливавшийся от нее страх. Да так, что теперь Полночь уже захлебывалась, урча от удовольствия.

Тварь живущая вечно, до ужаса, до дрожи боялась умереть.

— Что ты сделал, верни мне мое тело! Я тебя убью слышишь, высушу до костей. Верни сейчас же.

— Заткнись рабыня. — Я смазал ей рукой лицо, чтобы она хотя бы одним глазом могла меня видеть.

— Я не рабыня, я Марика из дома Крови. Ты даже не представ…

— Ты раб. Вы все рабы. А я хозяин. Ты настолько тупая, что не понимаешь? Сейчас я тебе покажу, что могут делать хозяева мертвых. Говоришь, что Отец не имеет над вами власти? Смотри, рабыня, что может сделать Мать, от которой ваше племя отвернулось.

Она попыталась отмахнутся от меня, как до этого пытался отмахнутся я. Но и эффект был такой же. Она была словно слеплена из мягкой глины, я мог делать с ней, что захочу. Я чувствовал ее, как чувствовал всех этих тварей. Каждого из десяти упившегося крови клеща.

Положил руку ей на голову, беря под контроль. Ее сознание забилось словно пойманный мотылек в стеклянной банке. А я расплылся в улыбке, получив контроль. Используя ее словно ретранслятор. Некое жалкое подобие умертвия. Перехватывая незримые нити у кукловода. Урезанное и искалеченное подобие контроля, каким обладал я.

Получив все силу, что была щедра разлита вокруг перехватить это голодное, тупое стадо было не сложнее чем у маленького ребенка леденец отобрать. Его надменный смех умолк, словно сломанный граммофон, а улыбка, с которой он развлекался, ускользая от Нестора, сползла разбитой маской. Флавио выпучил черные глаза, когда потерял бразды правления. И оглянулся на часовню. Все эта волна щелкающих челюстей замерла, и тут же повернувшись, кинулась на своих убийц. Ревя от ярости.

Погребя под собой.

Зрение у меня снова размножилось, я видел все, глазами сотен замученных насмерть бедолаг. Кинув их на этих кровожадных тварей. Силы были не равны. Вампиры были куда как сильнее, проворнее и умнее простых мертвецов. Но молниеносно поменявшийся расклад в казалось бы, уже выигранной битве смешал им все карты. Теперь уже они с все возрастающим изумлением сражались за свои жизни, погребенные под копошащейся рычащей от голода массой. Разрывающей их на куски.

Мертвые не чувствуют страха, боли или усталости, им не требуется заботиться о своих ранах или увечьях. А уж тем более, когда им дали то, что было слаще и желаннее всего — возможность отомстить. Их скованные остатки разума вопили об отмщении. И я им его дал.

Это мертвое, гнилое цунами набросилось на кровожадных тварей. Образовав кучу малу. В которую тут же полетели заклинания огня. Выжигая все вместе.

Черный туман, что клубился вокруг них словно коконы, защищая от заклинаний, теперь наоборот сковывал и душил. Они вязли в нем словно мухи в меду. Флавио потерявший возможность прятаться в этом тумане тут же получил от Нестора здоровенным огненным шаром прямо в свое измазанное кровью лицо. Я прекрасно видел, как он зажмурился и закричал от боли, вспыхнув словно факел, увязнув в клубящейся мгле. От пытался отмахиваться своей, разукрашенной, витой шпагой от мертвого прилива, что сам же и наплодил.