— Сколько тактов? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Сорок два.

— А межтактовая?

— Ещё по двадцать.

Дебелый аппарат. И сбалансирован, видимо, идеально. Потому что рука с ножом даже не подрагивает. После каждого крупного рывка двадцать маленьких. Да таким не то, что горло, экзопластик пилить можно, не напрягаясь.

— Крутой нож, — говорю я. — Но, убрала б ты его от моей шеи. Я остыл. Понимаю, что не прав.

Девчонка не двигается, продолжая сжимать куртку и не убирая лезвия.

— Убери, — подаёт голос придавленный коленом наркоторговец. — Он не будет пытаться продолжить.

— Как у нас повелось, — говорит эта бестия, стоящая у меня за спиной, — я тебе верю. Но, должна заметить, что это всё-таки странно.

Давление на воротник ослабевает. Нож исчезает из поля зрения.

Встаю, протягиваю руку мужику и рывком поднимаю его на ноги. Спрашиваю:

— Тебя как кличут-то хоть? А то в первый раз ты не представился.

— Ты тоже, — отвечает тот.

— Хорошая у тебя охрана, — поворачиваю голову к стоящей рядом девушке, наконец-то разглядывая её внимательнее: на выбритом виске флуоресцентная татуировка, изображающая протравленные дорожки на системной плате. Зелёные волосы, зализанные набок, косуха с рваным и грубо заштопанным у локтя рукавом, ботинки милитари.

— Это не охрана, — возражает мужик. — Это мой компаньон.

— Отчаянная, резвая, — говорю мужчине, понимая, что меня слышит и девчонка. — Я бы нанял такую к себе в охрану.

— Так в чем проблема? — невозмутимо интересуется мужик. — Сделай ей такое предложение, от которого она будет не в силах отказаться.

— Ты серьёзно? — вступает в разговор эта мелкая.

Не понятно, чего больше в её голосе, удивления или надежды.

— Помнишь, что я говорил тебе о возможностях и о выборе? — спрашивает он.

— Возможность есть у всех? — уточняет она.

А я смотрю на разворачивающийся передо мной диалог и совершенно не понимаю, что происходит.

— Именно, — подтверждает её слова мужчина. — Возможность есть у всех, но выбор устроен так, что всегда толкает нас к тому, чтобы эту возможность не использовать.

Девушка переводит взгляд на меня:

— А ты куда?

Поражаюсь, с каким спокойствием она задаёт вопрос человеку, которому всего минуту назад чуть не перерезала горло.

— Машина заряжена? — спрашиваю я у мужика.

— Девяносто семь процентов, — кивает тот.

— В Китай, — отвечаю я зеленоволосой бестии.

Та раздумывает меньше трех секунд. Затем, хлопает по порту аэрокара и сообщает:

— Я в деле.

После чего садится на пассажирское сиденье.

Недоуменно смотрю на мужика, в ожидании хотя бы какого-то объяснения увиденной сцене. Тот, с практически отцовской нежностью, просит:

— Береги её.

И, развернувшись, идет к выходу из цеха.

Ошалело смотрю мужику вслед.

Бакс ошалело смотрит Лису вслед, а я выжигаю навигационную систему аэрокара, замыкаю геопозиционный модуль на самого себя и вывожу на бортовой дисплей сообщение:

Внимание! Работает только ручное управление. Вынужденная мера безопасности. Внутренней картой можно пользоваться, но навигация и геопозиционирование выведены из строя

— Бакс! — зовет Лилит с пассажирского сиденья. — Тут этот странный пишет.

Бакс мотает головой, будто прогоняя из неё дурные мысли и садится на водительское место.

— А тебе он что, тоже писал?

— Нам с Лисом, — поправляет его девушка. — Это он сказал взять тачку и сюда прилететь, чтобы тебе её отдать.

Бакс некоторое время задумчиво смотрит на дисплей, а потом спрашивает:

— Кто же ты такой и на кой чёрт тебе это надо?

Вместо ответа вывожу на дисплей последнюю фразу:

Пора ехать

— Может, ангел-хранитель? — предполагает Лилит.

— В каком-то смысле ангел хранитель, — соглашается Бакс, активируя двигатель и приподнимая аэрокар над землёй.

— Интересно, — спрашивает Лилит, — а ангелов-хранителей кто-нибудь хранит?

Ответа Бакса я не слышу, потому что даю команду процессорному блоку, расположенному над нашей комнатой, повысить температуру и ускорить передачу данных, задирая значение скорости в десять раз выше допустимой нормы. Очень быстро напряжение, прогоняемое через нейроны, станет отслаивать клетку за клеткой, разрывать синапс за синапсом и, в конце концов, прервет заточение сорока официально погибших человек, освободив их навсегда.