Шрифт:
Другое дело, что махаться из-за несостоявшегося перепиха… Как-то мелко и слишком уж глупо. Но что ж поделать, если Ларсов вот такой вот.
Дебил. Вместо того, чтобы бросаться на Ката, лучше бы дочь правильно воспитал. Вон как Алина себя держит! Небось и с ее преподишкой никакого секса еще не было!
Кат сплюнул. Мать твою! Опять! Опять она в мысли лезет! Стерва физическая!
Шанса не дает и забыть себя не позволяет!
Зараза!
Обозвать Алину покрепче язык не поворачивался. Даже мысленно не выходило.
Тем временем, драчуны катались по полу, и Кат усиленно старался скрутить Ларсова. Спустя какое-то время на них стали обращать внимание, и охранники принялись слегка разминаться. Кат понимал – еще немного и их разнимут. А он должен был победить Ларсова сам! Сам! Без посторонней помощи! Это казалось Вяземцеву делом чести. Дать понять, что, он, может и виноват, но месить себя почем зря не позволит. Каждый удачливый бизнесмен – хищник. И должен уметь общаться с равными себе. Дал слабину, чуть отступил – сожрут. Показал незащищенную спину – все, там уже торчит ножик…
Кат принялся усердней ловить каждое движение противника, почти протрезвев от адреналина.
Рывок, удар, блок… Откат…
В отличие от Ката, Ларсов еще был под действием алкоголя. Бил не слишком прицельно, часто делал лишние движения и ужасно плохо группировался.
Еще немного… Ну прямо совсем…
Кат поймал на лету руку Ларсова и выкрутил ее в боевом приеме. Тут же сделал захват за шею и уложил противника на живот. Вот теперь подоспела охрана.
Ларсова забрали, а Кат вернулся к стойке и оплатил ущерб. Он виноват в драке. Он, как ни крути. Значит, ему и расплачиваться.
Вяземцев знал, что один звонок от владельца «Королев» – и Ларсов без звука все компенсирует. Поэтому и поспешил.
А после этого продолжил напиваться.
Перед глазами стоял Ларсов со свирепым выражением лица, а в ушах звучали его слова:
– Еще поквитаемся, сопляк! Попомни!
Кат не забывал. Он знал, что Ларсов однозначно все так не оставит. Однажды пришлет своих мордоворотов, чтобы Кату начистили фейс. И ничего уже тут не поделаешь.
Проще отомстить Вяземцеву, чем убедить дочь не шляться к кому попало ради одноразового перепиха. А главное, что в таком случае ощущаешь себя мужиком, а не жалким неудачником, который не смог сберечь единственное сокровище.
Однако Кат ни о чем не жалел.
Он вообще никогда ни о чем не жалел. Завел себе такое непреложное правило. Случится – разберется. Убить – не убьют. Покалечить – не покалечат. Так, намнут бока, исправят физиономию.
Ну и плевать! Алина на него и без фингалов не смотрит. Нос воротит, зараза!
Кат залпом осушил очередной стакан и выдохнул.
Нет. Выпивка не помогала окончательно избавиться от этого наваждения. Почему? Мать твою, почему? Все забывалось, только не эта физичка!
Свое имя мог еще не вспомнить, а ее так и вертелось на языке!
…Наутро Кат проснулся с больной головой, которая, казалось, раскалывалась на тысячу частей, а затем ее собирали, по одной, медленно склеивали, прижимая куски так, что те хрустели.
Во рту был мерзкий привкус, а по всему телу ссадины от стекол.
И, наверное, Вяземцев даже обрадовался бы этому состоянию. Сразу же смэснул Темычу: «Я сегодня не приду на работу. Завтра разберемся, если что. И в вуз не приеду».
Обычно похмелье заставляло Ката забывать обо всем. Он лечился, расслаблялся… В общем, приводил себя в норму, выбросив причину похмелья из головы. Надо сказать, случалось это редко, но метко… Вот как сегодня до состояния «нестояния».
Однако причина из головы не выветривалась. Он все равно думал про Алину…
Мать ее! Думал про Алину каждую минуту! И даже больная голова этому не мешала!
Все внутри переворачивалось от желания увидеть физичку.
Да что б тебя!
Он еле ходит, а готов ползти к ней на карачках.
Больше того! Если бы сегодня в расписании значилась физика… Кат явился бы с больной головой, с саднящей болью по всему телу…
Еле доковылял бы… Чтобы ее увидеть.
Следующие пару месяцев Алина усердно держала дистанцию, а Шаукат пытался преодолеть внезапно возникшую между ними стену, при этом не делая прежних ошибок.
Ему приходилось почти также сложно, как и одногруппнице – Полине Андроновой. Той самой девушке, которую Алина фактически спасла после разрыва яичника. Отпусти физичка Полину с занятия, девушка почти наверняка умерла бы…
Полина вскоре вернулась к учебе и усиленно бегала за Алиной, пытаясь хоть как-то отблагодарить ее. Вначале она несколько раз попыталась броситься физичке на шею с объятиями. Но Алина очень вежливо попросила девушку так не делать.