Но мое утреннее представление для Вяземцева, похоже, дало Иреку зеленый свет.

Да что ж за день сегодня такой! Вот вечно так! Если плохо началось, хорошо не закончится.

Ирека, похоже, впустила Настя Рудникова. Однако сама она, видимо, ушла на занятия. Настя не любила рано вставать и часто брала пары во второй половине дня. Поэтому мы с ней не так часто пересекались, хотя очень любили вместе чаевничать.

Ирек мялся возле моего стола, и молчал, не сводя с меня внимательного взгляда серо-зеленых глаз. Я же совершенно растерялась и пару минут просто стояла посреди кабинета, комкая в руках преподавательскую книжку.

Я понимала, что поступила с парнем не совсем честно. Сплоховала, может даже сделала подлость. Но в тот момент, когда за мной гнался Вяземцев с букетом наперевес и кучей аргументов, я почему-то не нашла другого выхода.

Сейчас же, глядя в сверкающие глаза Ирека, на его взволнованное и вдохновленное лицо, я отчетливо понимала, что заигралась. Нельзя, нельзя играть на чужих чувствах! Нельзя играть на чужих нервах! Чувства не гармошка – раскрылись и уже не сожмутся, нервы – не струны – растянулись, могут и не восстановиться. Так когда-то говорила моя мама.

А еще она говорила, что душа – не рояль. Если расстроилась, настройщиком не обойдешься.

Но я ведь не такая! Во всяком случае, всегда так считала.

Напряжение так и витало в воздухе. Ирек смотрел на меня так… что у меня язык онемел. И я совершенно не знала, что же теперь предпринять. Честно все ему объяснить? Повиниться? Попросить прощения? Черти меня забери! Я взрослая, состоявшаяся женщина! А повела себя как институтка, за которой ухлестывает светский хлыщ.

Да еще и обидела хорошего человека!

Ирек был одним из самых приятных молодых преподавателей на кафедре. Нужно перетащить мебель – всегда готов, подменить на паре – да без проблем. Подкинуть до дома, если экзамен заканчивается очень поздно – нет вопросов.

Он ни разу меня не обидел. И всегда понимал, что я ему ничего не обещаю. А вот теперь… Я сглотнула и подошла к своему рабочему столу. Молча засунула в верхний ящик преподавательскую книжку, материалы для лекции и учебники. Взялась за сумку и в эту минуту Ирек, наконец-то, решил нарушить молчание.

– Алина, – его голос слегка дрогнул. – Слушай, я тебя понимаю. Ты думаешь, что нет. Но это не так.

Он говорил быстро, нервно и комкано. Поэтому я сжала пальцами ручки сумки и приготовилась к чему угодно… К отповеди за то, что обидела Ирека. К призыву к моей совести, которая и без того корчилась в муках почище чем пленники на дыбе… Только не к тому, что услышала.

– Я догадался, что ты устроила спектакль для этого богатого пижона. Верно?

Я выдохнула. Фу-уф! Кажется, пронесло! Но снова ошиблась! Во второй раз и с тем же человеком!

Кажется, моя проницательность помахала ручкой, собрала чемоданы и уехала в неизвестном направлении… Испугалась того, что произошло с совестью…

Ирек приблизился, взял меня за руку горячими вздрагивающими пальцами и произнес пылко, с напором, но одновременно и с заметным усилием над собой.

– Я давно люблю тебя, Алина. Я знаю, что ты относишься ко мне только как к другу. Приятелю, с которым можно приятно общаться. И… ты никогда не давала мне повода думать иначе. Не волнуйся. Я не такой дебил, чтобы воспринять твой утренний демарш серьезно…

Он помолчал, сжал мою руку, и продолжил еще более горячо, чем прежде:

– Я два года пытался забыть тебя. Начинал встречаться с другими женщинами… Но у меня не выходит выкинуть тебя из головы. Я все время только о тебе и думаю…

Он жадно глотнул воздуха, выпустил мою руку и прошелся по кабинету. Я оставила сумку в покое и просто ждала. Мелькнула мысль: а может все даже и к лучшему? Может, мое представление для Вяземцева, наконец-то, расставит все точки над «и» в моих запутанных отношениях с Иреком? Уж точно я не собиралась и дальше им прикрываться!

Нам давно следовало объясниться. Но не мне же начинать разговор. Да и как? Слушай, кажется, ты в меня влюбился? Глупо и пошло.

Тем временем, Ирек остановился и на одном дыхании завершил свою речь:

– Алина. Я хотел бы, чтобы ты дала мне шанс. Я не стану претендовать ни на что, кроме дружбы, пока ты сама этого не захочешь. Но хотя бы попытаться поухаживать за тобой я имею право. Как мужчина!

О как! Я аж опешила! Вот чего я не могла ожидать, так это подобного завершения монолога Ирека. Я застыла на месте, судорожно прикидывая.