– Не знаю. Каждый человек или кто там еще сам выбирает, что ему делать.

Разве он может знать, как сложится его жизнь? Нет. Если, конечно, не обращаться ко всяким колдунам-прорицателям. Я предпочитаю не знать своего будущего, хотя мне много раз предлагали пойти к медиуму. Нет, я точно не хочу знать будущего.

– Я всегда знал свое будущее. А какой еще могла быть моя жизнь? С самого детства уроки фехтования, уроки магии, обучение наукам и жажда богатства. Сам не знаю, откуда она у меня взялась. Отец мой, земледелец, никогда не гонялся за деньгами, мать, чистейшей души человек, вообще не признавала богатств. А вот такой, можно сказать, отщепенец.

– Да, Верт, ты точно стареешь. Философствовать уже начал.
– Это Дрейда стояла, оперевшись плечом о стену дома, и слушала его откровения.

– Ну так и я о том же, - подтвердил Верт.
– Старый стал, сентиментальный. Все чаще сопли стал распускать.

– Вовсе это не сопли, - возразил Рос, - просто люди слишком поздно начинают понимать, для чего дается жизнь.

– А эльфы, стало быть, нет?
– спросила Дрейда.

– Нет. Эльфы вообще мудрее всех остальных существ. Согласитесь, самые красивые легенды у них, самые звучные имена - у них, самая богатая культура - у них, самая красивая музыка, язык - все у них.

– Да, сынок, тут ты прав. Ничего не могу возразить. Но только нельзя допускать, чтобы мудрость деградировала в излишнюю самоуверенность.

– Она и не деградирует. Она выше того, чтобы ставить себя выше кого-то или чего-то. Она просто есть и все. Тут ничего не скажешь.

– Ну скажи, - произнсла Дрейда, - для чего дается жизнь?

– Для того, чтобы жить, - ответил Рос.
– Просто для того, чтобы жить.

Нет каких-то высоких предназначений, нет. Жизнь дана - нужно ее прожить. Как хочешь, так и живи. Но скажите, ведь лучше прожить ее так, чтобы остались какие-то приятные воспоминания, а не одни горести?

– Но не всегда получается, - ответил Верт.
– Далеко не всегда.

– Конечно, вы не можете управлять ходом событий с самого раннего детства. Но потом все становится подвластным вам, как разумному существу.

Вы можете выбирать из множества возможных событий то, которое наиболее благоприятно для вас.

– Это твоя точка зрения?

– Да, это моя точка зрения. И для меня она верна, так как я верю в то, что она верна.

– Разве одной веры достаточно?

– Нет. Но на пути своего развития вера превращается в твердую уверенность.

– На каком пути?

– А вы думаете, что надежда и вера - разные вещи?

– А разве это не так?

– Смотрите. На начальном этапе развития это называется надеждой, потом это превращается в сомнение, в веру и, наконец, в уверенность.

– Да, - проговорил Верт, сморщив лоб, - действительно. Но оставим эти разговоры. Наслаждайтесь солнцем, лесов и этими фруктами, а остальное оставим на потом.

Он откнулся в своем кресле и затянулся длинной самокруткой, свернутой из табака, который он носил в мешочке на поясе.

4

Солнце взошло дымное. Серые растянутые облака закрывали его, не давая лучам литься на землю. Солнце было похоже на старый медный пятак, а не на дневное светило.

Верт проснулся с плохим настроением. От боли у него раскалывалась голова, и он не мог найти причины этого.

Верт поднялся с кровати. Рос еще спал, засунув голову под подушку. Верт открыл окно и в комнату ворвался холодный ветер, больше похожий на осенний, чем на летний. Верт поежился, закрыл окно на крючок и снова залез под одеяло, надеясь заснуть. Но перевернувшись несколько раз с боку на бок, он окончательно потерял всякую надежду на сон. Ему вспомнились вчерашние разговоры о надежде и уверенности, и Верт подумал, что не доберется даже до веры в то, что заснет, не то, что до уверенности. Он оделся и разбудил Роса. Тот некоторое время пялился в потолок осоловелыми глазами, а потом недовольно заявил:

– Чего это вам не спится? Слышите, как воет ветер за окном? В такую погоду только спать.

Он хотел снова засунуть голову под подушку, накрывшись еще и одеялом, но Верт растолкал его и заставил встать.

– Что-то не то, - ворчал он, меряя шагами комнату, - что-то не то.

– Что не то?
– спросил его Рос, вытирая лицо полотенцем.

– Не знаю. У меня очень нехорошее предчувствие. Надо спуститься вниз.

– Вы хоть побрейтесь. Если нет бритвы, возьмите мою.

– Потом, - махнул рукой Верт, скрываясь за дверью.

Рос вздохнул, с жалость, поглядел на кровать и поплелся вслед за Вертом. Когда он вышел на улицу, Верт бегал от дома к дому, стуча в каждую дверь и ероша волосы на голове.

– Что случилось?
– громко спросил Рос.

– Никого нет. Пусто!
– ответил Верт.

– Куда же они подевались? Может, на охоту пошли?

– Какую охоту! Они капканы ставят на крыс всяких.

– Крыс?
– Рос вспомнил, как вчера ел отбивные.

– Ну, барсуков там, ласок.

Рос облегченно вздохнул. К тому же, исчезновение лейр не казалось ему катастрофой. Тут они услышали громкий крик: