— Нет, там другое имеется ввиду.

— Я тоже так думаю. Потому и призналась следователю и даже сказала: если бы каждый муж, которому изменили, лез в петлю…

— Прекрати, — перебил Родион. — Мы прекрасно знаем, что у него были финансовые затруднения, ему угрожал Руслан, может, еще какие нелады, короче, сотни причин, из-за которых он мог решиться на самоубийство. Сотни причин, кроме одной — супружеской измены. Потому что он сам организовал этот спектакль. А ты говоришь следователю, что он полез в петлю потому, что ты ему изменила…

— А предсмертная записка?

— Какая записка?

— Ты ведь сам мне ее передал. Где он пишет, что во всем виноват сам. К тому же, достаточно спросить у соседей, все видели, как вы ругались после того, как он застукал тебя в моей постели. И если я стану доказывать, что он покончил с собой из-за чего-то другого, каждый решит, что я это специально говорю, чтобы снять с себя вину за его смерть. Моральную вину, — уточнила Светлана.

— А следователь не удивился, что в приступе ревности твой муж помчался за сто километров и ждал две недели, а не побежал тут же к первому попавшемуся суку?

— Наверное, он не такой специалист по приступам ревности, как ты.

— Нет, серьезно, чего это твоего мужа понесло в этот районный центр?

— Загадка, — она пожала плечами.

— И еще одна загадка — почему сразу не установили личность, а только, после того, как нашли машину? Я заметил, он повсюду таскал с собой такую маленькую сумочку с документами и деньгами. Тебе ее вернули?

— Нет. Кажется, нет, — Светлана покачала головой. — Может, она осталась в машине?

— А где, кстати, машина?

— Заплатила одному гаишнику, он перегонит. Одни траты, — Светлана вздохнула. — Сейчас еще Руслан должен прийти…

— Руслан?

— Я сообщила ему про Валентина. Если человек умер, нельзя же требовать долги с родственников?

— Это Руслан так тебе сказал?

— Нет, он как раз наоборот считает. Вот поэтому я и попросила тебя тут быть — поможешь договориться.

— Когда просила приехать, почему не предупредила, что мне надо будет разбираться с этим бритоголовым?

— Разве? — с иронией сказала она. — Забыла, наверное. Сам понимаешь, сколько всего свалилось.

— По-моему, ты меня подставляешь.

— С какой стати? — с обидой спросила женщина.

— Если я стану обсуждать с Русланом долги твоего мужа, значит, я имею к ним какое-то отношение?

— А как же иначе! — Светлана строго посмотрела, — Валентин ушел из жизни по нашей вине — твоей и моей. Мы несем равную ответственность!

— По моей вине? — Родион задохнулся от негодования. — Какой такой, интересно, вине?

— Ты соблазнил его жену, — строго пояснила Светлана.

— Не делай из меня дурака! Мы-то с тобой знаем, что это было за соблазнение…

— Мы-то с тобой знаем, — она согласилась. — А Руслан? А десятки свидетелей? Пойми, если мы начнем оправдываться и доказывать, что постельная сцена была срежиссирована самим Валентином, нам все равно никто не поверит.

— Так вот зачем ты затащила меня в постель? Чтобы я разделил его долги?

— Все-таки ты дурак, — зло бросила она. — Он что, и повесился для того, чтобы ты долги разделил? Ему-то теперь какая разница, кто его долги возвращать станет?

— Ему уже все равно, — согласился Родион. — А тебе?

— Не волнуйся, — Светлана гордо выпрямилась. — свои долги я плачу сама. Я прекрасно знаю, что ты не виноват в смерти Валентина, и не возьму у тебя ни копейки, даже если ты попросишь. Слава Богу, есть квартира… Продам. А тебя я попросила прийти по одной причине — чтобы рядом был мужик, когда я стану разбираться с этим бандюгой, понял?

— Извини…

— Нет уж, — она замотала головой. — Скажи, разве я не имела на это право? Ведь то, что мы поначалу изображали, после произошло взаправду. Женщина имеет право на защиту мужчины, с которым переспала.

— Конечно, имеет…

Вот тебе и необременительные встречи, подумал Родион, как раз когда у дверей протренькал мелодичный звонок.

— Голубки в сборе, — Руслан был доволен. — Ну что, ухайдакали Семеныча? Честно говоря, я думал, он понты кидает, когда тут с топором… Ан нет, искренне переживал человек. Взял и повесился… — он театрально вздохнул.

Руслан напомнил Коровьева из «Мастера и Маргариты», который рыдал по зарезанному трамваем Берлиозу, повторяя «хрусть и пополам».

Родион улыбнулся.