— Ну что там ещё?!

В голосе его слышалось нетерпение. Парню явно хотелось покончить поскорей с поручением и заняться собственными делами.

— Сфера сопротивляется захвату, — брякнул Артём первое, что ему пришло в голову.

Ученик явно был озадачен.

— Неужели учитель чего-то намудрил, — проговорил он, — странно, обычно он подобных ошибок не допускает. Он подошёл к Плохому.

— Покажи.

Артём поднял руки, как будто намеревался снова обхватить сферу. Внезапно он повернулся. На лице магира начало проступать удивление. Но если тот, что-либо и заподозрил, то предпринять ничего не успел: Плохой сломал ему шею.

Тело магира дернулось и тут же обмякло. Когда Артём отпустил его, оно безжизненно упало вниз. Артём позволил себе ненадолго прислушаться к собственным чувствам. Должен же он был ощутить хоть что-нибудь после этого первого в своей жизни убийства: запрет на уничтожение себе подобных был достаточно силён в любом нормальном человеке.

Но он не ощущал ничего кроме лёгкого отвращения. Причина была очевидна: магиры совершили на его глазах столько зверств, что воспринимать их как людей Плохой не мог.

Но сейчас было не время заниматься самоанализом. Артём повернулся к сфере с заключённой в ней девушкой. Лития смотрела на него с раскрытым от изумления ртом.

— Сударыня, — очень вежливо проговорил Артём, — мне кажется, мы можем помочь друг другу покинуть это печальное место. Давайте заключим сделку.

Что-то я слишком красиво заговорил, — подумал он про себя.

Лития вдруг зашлась нервным смехом.

— Великолепно! — произнесла она в перерыве между двумя приступами. — Глиняный болванчик магиров взбунтовался! Кто бы подумать мог!

Дождавшись, пока последний приступ смеха пройдёт, Артём сказал.

— У нас мало времени, возможно, вы сможете подсказать мне, как убрать эту силовую структуру вокруг вас.

Он уже не сомневался в выдержки Литии, и надеялся, что она сможет быстро перейти к конструктивным действиям. Скорее всего, они оба здесь и погибнут. Но, на самый худой конец, Плохому очень хотелось убить ещёхотя бы одного из магиров.

Девушка вдруг нахмурилась.

— Ты кто такой?! — резко спросила она.

Приехали, — мысленно усмехнулся Артём, — ей что паспорт показать или анкету какую.

Лития пристально осмотрела его с ног до головы. Потом провела взглядом в обратном направлении.

— Глиняные болванчики, — пояснила она, — напрочь лишены чего-либо похожего на душу. Кем бы ни был человек при жизни, став големом, он полностью теряет личность и память. Любой голем это не более чем исполнитель хозяйских приказов. Действовать по собственной инициативе они не способны в принципе. Так кто ты такой?

Она ещё раз бросила на Артёма внимательный взгляд, потом наморщила лобик, и, наконец, произнесла:

— Ну, разве что Аруджум всё-таки добился успехов в своих опытах, но совершенно не тех которых ждал.

— Наверное, можно сказать и так, — согласился Артём. — Если в двух словах, то мою душу затянуло в эту глиняную болванку со стороны, при чём магир ничего об этом не знает.

— Ничего себе, — проговорила девушка и вдруг вновь засмеялась, но на этот раз весело — то-то будет сюрприз для чародея.

— Прошу прощения, — сказал Артём, — но мы теряем время. Как убрать эту сферу?

Плохой поднял труп с пола, и, быстро осмотревшись, засунул его в стоявший у стены крупный шкаф. К счастью тот оказался почти пустым, лишь на его днище лежали какие-то тряпки. Минуты безвозвратно уходили, и Артём надеялся, что со вступительной частью знакомства покончено.

— Так как со сферой? — снова поинтересовался он.

На лице девушки явственно проступила грусть.

— Убрать её снаружи несложно, — сказала она, — но для этого надо хотя бы видеть линии заклинаний. Големы не способны на это.

Разочарование прозвучавшие в ёё словах было очень сильным: нет ничего хуже неоправдавшейся надежды.

Артём несколько секунд смотрел на окружавшую пленницу сферу.

— Кажется, я их вижу, — сказал он. — Они исходят из сферы во внутрь, словно ажурный объёмный узор.

На миг глаза Литии сверкнули, словно драгоценные камни. Её переходы от отчаянья к радости были, казалось, мгновенными.

— Похоже, ты полон сюрпризов, — сказала она.

— Меня зовут Артём, — он вспомнил, что ещё не представился, — Артем Плохой.