Черт, по-моему, в последний раз я забыла внести поправки по поводу местоимения «наши» к привязке к детям. А иначе чего Виви так довольно светится?

– Можем спросить их напрямую.

– О чем?
– настораживаюсь.

– Как сильно ты им нравишься.

– Или наоборот.
– Складываю перед собой руки и с подозрением прищуриваюсь.

Где же тут подвох? Виви – мастер усыплять бдительность. И там, где с иными я настороже, с ним уязвима как никчемное хрупкое блюдце.

Он постоянно организует все так, чтобы я непроизвольно млела в его присутствии. Ложное чувство безопасности. Неправильное ощущение защищенности.

Стремясь увести разговор в другое русло, я рыскаю взглядом по обстановке и останавливаюсь на несчастной корзинке, жмущейся к моей коленке.

– Хочешь?
– Показываю ему запечатанную пиалу, благодаря которой консистенция пудинга сохранилась в прежнем виде.
– Накулинарничала яду. Как насчет травануться? Твои малявки уже налопались.

Изначально у меня не было намерения разделять часть десерта с Виви, ведь содержание обещания, данного дворецкому, не включало требование угодить и хозяину поместья. Сейчас же мной управляет ясный мотив: демонстрация вежливости тоже в какой-то мере должна усыплять бдительность хладного господина. И, возможно, он прекратит болтать о детях.

– Хочу.
– Виви вместо того, чтобы обойти кровать, внезапно залезает на нее с ногами и проворно переползает ко мне.

Одну целую бесстыдную секунду я пялюсь на его грудные мышцы, мелькающие в просвете горловины провисшей футболки, а затем с излишней тщательностью начинаю отдирать верхнюю упаковку от емкости с лакомством. И при этом безуспешно.

– Позволишь?
– Виви извлекает пиалу из плена моих скрюченных пальцев, ухитрившись их не коснуться, и легко избавляется от преграды.

И возвращает мне пудинг.

– Угостишь?
– Он выжидающе смотрит на меня. Не приближается, не наклоняется ко мне и совсем не шевелится.

Ход за мной.

– Тут… нет ложки, - уныло признаюсь я.

– Похоже на то.

Вот и отлично, вынужденная трапеза отменяется.

Однако у Виви иное мнение. Наверное, я уже способна читать язык, на котором отправляют послания во внешний мир его дикие сверкающие искры в золотых глазах. И прямо сейчас в них буйствует нетерпение. На фоне внешнего спокойствия мужчины их бесчинствующее сияние особенно заметно.

– Похоже, с угощением сегодня ты пролетаешь.
– Делаю осторожную попытку выпутаться из цепкой ловушки, в которую сама себя и загнала.

– Целость упаковки уже нарушена.
– Его рука опускается сверху на пиалу, словно вознамерившись заменить собой снятый упаковочный материал. От соприкосновения наши ладони отделяет лишь незатейливая емкость со сладостью, о приготовлении которой я уже тысячу раз пожалела.
– Хочу попробовать. Так ты угостишь?

Проклиная полутьму комнаты, внушающую мне иллюзию моей ранимости и странным образом повышающую мою чувствительность, я кидаю все силы на то, чтобы сохранить в неподвижности руку, на которой удерживается пиала. Виви не давит на нее, но я все равно ощущаю свое участие в тайном серьезном противостоянии. И выигрыш в нем мне ужасающе важен. Любой исход, при котором я беру над ним верх, знаменателен.

– Да нуль проблем!
– восклицаю я и сама дергаю рукой, чтобы скинуть с нее назойливую красивую конечность высшего.

Может, ему и удается строить великие стратегии, будучи во главе сильнейших созданий нашей реальности, но вести в нашей игре у Виви не получится.

Не заботясь о манерах, запихиваю пальцы в середину пудинга и, поморщившись от прохладной мягкости смеси, подцепляю несколько дрожащих кусочков. Не глядя, отпихиваю пиалу в сторону и вытягиваю руку в сторону Виви.

– Пробуй.

Сложно не ухмыляться. Еще труднее прекратить так откровенно торжествовать. Не считаю, что на подобный жест меня стопроцентно вынудил Виви, - я сама сделала выбор. Однако, несмотря на наглядную некрасивость моего поступка, я все же внутренне счастлива от того, насколько максимально унизительным получилось предложение.

Мои гнев и злоба никуда не делись. Мне не одержать победу над Виви напрямую, но вот в таких идиотских ситуациях я вполне способна его слегка уколоть.

Давай же, покажи, как тебе неприятно.

Насколько тебе противно.

Ты ведь унижен.

Предлагать Иммора угощение так, как делаю это я, - изощренная форма прямого оскорбления.

Твоя гордость уязвлена?

Твое самолюбие задето?

И? Оскорбишь меня в ответ?

Что ты скажешь мне?

Как ответишь?

Наше противостояние продолжается, и я могу заниматься этим хоть…

Пальцы Виви неожиданно смыкаются на моем запястье. Подтаявшие кусочки пудинга уже начинают медленно сползать по коже. Едва успеваю передвинуть коленку по одеялу, чтобы сохранить равновесие, а Виви тянет мою руку дальше к себе. До тех пор, пока моя ладонь не оказывается на уровне его лица.