— Как вы жестоки, — простонала женщина, — преступники могли спрятать тело, уничтожить все улики.

— Вы собираетесь вместо нас вести расследование? – переняв манеру Вилохэда ставить на место, спросила чародейка, — тогда мы с господином графом можем заниматься другими, более важными вещами.

— Что вы, что вы, — взяла себя в руки собеседница, — простите, моё беспокойство буквально лишает меня разума. Господин Кэш ни разу за всё время, пока я имею счастье быть его личным секретарём и помощником, не опаздывал на службу. С ним что-то случилось, я не сомневаюсь. Прошу вас, господа офицеры, выясните, что с ним и спасите бедного господина старшего библиария!

Осмотр рабочего места Кэша тоже почти ничего не дал, кроме дубликата уже знакомой фотографии с горячих источников. Только на обороте была другая надпись:

«Другу. Единственному человеку, кто не отвернулся от меня в трудную минуту и протянул руку помощи, вселив надежду в отчаявшееся сердце среди горных вершин Акиямы.

Камни дороги ранят босые стопы.

Дым на высокой горе мне напомнил о доме,

Где похлёбку на стол для меня поставят».

— Не без изящества, — прокомментировал коррехидор трёхстишье, начертанное летящим твёрдым почерком, — но почему эта старая магографическая карточка оказалась в ящике письменного стола человека, помешанного на порядке?

— Может быть отгадка в том, что он рассказал нам о своём друге юности, поранившем руку и разминавшем пальцы, — ответила чародейка, — другом этим был, безо всякого сомнения, Хитаро. Возможно, библиарий встречал владельца цирка и узнал в нём друга юности. Чтобы удостовериться, он находит старую магографию и рассматривает её, а после кладёт в ящик письменного стола.

— Похоже, даже очень похоже, — согласился Вил, — нам остаётся лишь выяснить, где этот верный друг и товарищ находится в данный момент времени.

— Если Кэш по словам знавших его людей отличался особенной пунктуальностью, — принялась рассуждать вслух Рика, — и ушёл из Академии в положенное время, давайте попробуем проследить его путь. Пройти, если так можно выразиться, его дорогой. Возможно, кто-то его видел, кто-то что-то заметил или обратил внимание на некую странность. Например, что Кэш не появился там, где обычно появлялся. Он же где-то ел, — продолжала рассуждать она, — не думаю, что такой человек станет возиться на общественной кухне кастрюльками риса. Скорее всего ему жалование позволяет кушать в ресторане или на худой конец в кафе.

— Более чем уверен, — приглушил голос коррехидор, дабы женщина за секретарским столом не смогла услышать его, — всезнающая помощница досконально посвящена в привычки объекта своих нежных чувств.

Чародейка прыснула, успев вовремя заглушить смешок: очень уж дама под сорок с расчёсанными на прямой рядок волосами и давно вышедшей из моды деревянной шпилькой в причёске не сочеталась в её глазах со словами «нежные чувства». Куда больше она походила на старую деву строгих правил.

Коррехидор оказался прав: помощница и правда была в курсе большинства привычек старшего библиария.

— После работы он всегда идёт домой одним и тем же маршрутом, — пояснила она, едва сдержав рвущиеся наружу слёзы, — по Бульвару кружащихся листьев. Он сворачивает у здания варьете и спускается с холма по улице Белошвеек. Там, напротив банка, господин Кэш заходит поужинать в кафе «Сытая кошка», где великолепно готовят зимний овощной суп. Да, я чуть не забыла, перед заходом в кафе он непременно покупает вечернюю газету. Видите ли, господин Кэш утром читает «Ведомости», а на исходе дня – «Вечерний Кленфилд». Он считает данное издание более облегчённым и вполне подходящим для чтения перед отходом ко сну. После ужина господин старший библиарий совершает моцион. Ему доктор велел непременно гулять после обеда, дабы укреплять сердце и идущие к нему сосуды. Он доходит почти до самой набережной Журавы, идёт по набережной к Старому горбатому мосту, а после этого возвращается к себе домой. Что он делает дома, мне неведомо. Женщина скроила строгую мину, всем своим видом показывая, что дома у Кэша она никогда не была и о его домашних привычках не осведомлена совершенно.

— Давайте повторим этот путь домой, — предложил коррехидор, когда они вышли из библиотеки, — и попробуем определить, что же такое могло попасться на глаза господину Кэшу Мато, что он передумал возвращаться в свой безукоризненно чистый дом и исчез в неизвестном направлении.

— Вы исключаете, что наш библиарий стал очередной жертвой нашего убийцы? – нахмурившись, спросила чародейка.

— Исключаю, — ответил Вил, — у нас нет трупа, убийца, покончивший с четырьмя жертвами одним способом, не станет менять его на пятой. К тому же места, по которым господин Кэш ходил домой – людные, прекрасно освещены и патрулируются нашим департаментом. Убить там кого-либо очень сложно.

На улице Рика не без удовольствия отметила, что ветер, бушевавший ещё с ночи, начал стихать, но его сменил неуместный в это время года снег, засыпавший хотя бы слегка ледяной каток, в который превратился Кленфилд накануне. Они с Вилом для полной чистоты эксперимента вышли через служебный выход библиотеки, миновали парк при Академии и пошли по бульвару Кружащихся листьев.

— Логично предположить, что педантичный Кэш перешёл сразу на нужную ему сторону улицы, — сказал Вил и потянул чародейку за рукав.