— Не стоит принижать себя, достопочтенная госпожа Дораку, — проговорил коррехидор, запивая омлет ароматным чаем (тётушка Михо хвасталась, что сама собирала горные цветы, чтобы придать чайным листьям нежную терпкость и элегантную горчинку осени), — ваша кухня просто отменна. Я буквально завидую мужчине, которому посчастливилось быть вашим супругом.

— Какой вы, право, баловник, господин Окку, — шутливо отмахнулась довольная женщина, — просто омлет, в который я добавила самую капельку любви.

— Может быть, мне тоже кто-нибудь положит порцию омлета с капелькой любви? – брюзгливо поинтересовалась чародейка, — а то за вашими взаимными любезностями я останусь голодной.

— Такое выражение лица тебя совершенно не красит, моя дорогая, — заявила госпожа Дораку, накладывая Рике щедрую порцию завтрака, — девушке надлежит быть приветливой и скромной.

Рика хотела высказать госпоже Всюду Сую Свой Нос, куда именно ей следует направиться вместе со своими ценными советами, но сдержалась. Молча приняла из её рук тарелку и уселась рядом с Эни, как раз напротив Вилохэда.

— Ты не идёшь сегодня к ученице? – спросила она подругу, демонстративно игнорируя остальных. На Вила она вообще избегала смотреть.

— А ты? – широко улыбнулась в ответ Эни, — вам обоим не нужно идти в коррехидорию? Кто-то вчера говорил об особо важном расследовании?

— Прямо отсюда мы и отправимся на поиски преступника, — улыбнулся коррехидор, — ибо поиски на голодный желудок, как правило, приносят мало результатов.

Рика молча ела свой омлет и злилась: мало того, четвёртый сын Дубового клана пришёл прямо к ней в дом, он ещё и за стол уселся. А вредной сестре госпожи Призм только бы покормить кого! Можно подумать, коррехидору дома завтрак не приготовили.

Наконец, омлет был съеден, чай выпит, и чародейка, скупо поблагодарив, госпожу Призм (нечего её сестре мнить о себе невесть что! Подумаешь, незаменимая персона!) встала из-за стола. Благодарность коррехидора была чересчур цветистой и раздражающе искренней. Будто его кухарка вовсе не умеет готовить омлет с рисом!

— Чем вызвано столь пасмурное расположение духа? – весело спросил коррехидор, открывая перед Эрикой дверку магомобиля.

— Тем, что кто-то бессовестно нарушает договорённости, — последовал резкий ответ, — мнится мне, не далее, как после приезда из Оккунари, вы согласились не появляться у нас в квартире, дабы мы могли избежать нежелательных пересудов и кривотолков, что неизбежны из-за приезда госпожи Дораку. Честное слово! – воскликнула чародейка, — я готова была наложить на неё паралич и чесотку одновременно, настолько она меня достала!

— Жестоко, — заметил Вил, — по-моему, милейшая старушка. Заботится об окружающих, словно они её родственники. А вы – чесотку!

— Ладно, пускай, не чесотку, — согласилась Рика, — тогда просто буду снимать свой амулет. Без погашения эманаций моей ауры, посвящённой богу смерти, старушенция ко мне и близко не подойдёт!

— Боюсь, вы рискуете остаться в доме в гордом одиночестве. Мало кому удаётся сохранять спокойствие, когда вы снимаете свой амулет, — заметил Вил, — я в этом плане – счастливое исключение из правил, меня печать бога смерти на вашей личности не пугает и не отталкивает. Ваша бабушка сказала, что подобное встречается, хотя и изредка, в нашем мире.

Рика кивнула. В Оккунари она слишком много зачерпнула маны, и Вилохэд сопроводил её в семейный храм, где при помощи бабушки – главной действующей жрицы бога смерти Эрару, чародейка избавилась от неприятного и достаточно болезненного ощущения, что неизбежно испытывает любой чародей, если получит маны больше, нежели сможет пропустить через себя. И, как этого и следовало ожидать, четвёртый сын Дубового клана очень понравился бабушке. Даже обидно стало, когда суровая госпожа Нару отнеслась к Вилохэду, словно он был её любимым внуком.

В Королевской публичной библиотеке их помнили по предыдущему визиту. Пожилая сотрудница поправила очки в тонкой золотой оправе и с готовностью предложила помощь. Да, скандал десятилетней (уже почти одиннадцатилетней, — поправила она) давности женщина помнила.

— Конечно, — она покачала головой, — такое ужасное событие просто не могло пройти мимо моего внимания. Я, право, не посещала тогда «Цирка Хитару и Касла». Их вообще до трагедии мало кто знал, газеты придали случаю публичность.

— Мы с госпожой Таками хотели бы посмотреть статьи, относящиеся к тому периоду времени, — улыбнулся Вил.

— И, как я понимаю, интерес ваш связан вплотную с важной и ответственной работой, какую вы, господин граф, выполняете ко всеобщему благу, — понимающе проговорила сотрудница, — соблаговолите подождать. Я предоставлю в ваше распоряжение подшивки газет того времени.

Ждать долго не пришлось. Пожилая дама появилась в сопровождении молодого коллеги хрупкого телосложения, который и тащил солидную пачку газетных подшивок, чуть ли сгибаясь под их тяжестью.