Тихое преступление. Безмолвная дерзость в тишине ночной прохлады.

– Я. Тебя. – Сквозь светлый покров волос появились очертания правого глаза. Теперь это был взгляд, полный вызывающего обещания. И поразительной бесстыжести. – Да.

А затем Яков Левицкий убрал ногу с горки. И скрылся в темноте.

Даня держалась еще секунд пять и, в конце концов, обессилено съехала на влажную землю.

«Ты же не думаешь, что меня может заинтересовать такая смазливая козявка как ты?..»

«Я… Тебя… Да…»

Глава 19. Мираж и пурпур

Несколько дней пролетело незаметно. Хвалебный отзыв от Безбожикова убедил заказчика на смену приоритетов. Изначальный концепт полностью строился на двуликом образе: нежной и в то же время соблазнительной морской девы, и от него не отказались. Лишь сообщили, что выбранный образ должен будет полностью отработать Яков. Остальные на подхвате. Массовка, попросту говоря.

Талант андрогинной модели из «СТАР ФАТУМ Интертеймент» оценили по достоинству. А иначе не стали бы заниматься выплатой издержек и втягиваться в ссору с агентством, представлявшим Милу – бывшую диву проекта, которую стремительно сместили на второй план, как только в свете вспышек появился Яков.

Все – ради чудесного белокурого создания.

План съемок «нимф» требовалось переработать с учетом новых обстоятельств, а потому гендиректор Левин, не дожидаясь новостей по измененному графику, устроил рокировку и, предусмотрев возможности простоя в работе модели, пристроил Якова на съемки для интернет-каталогов. По сравнению с последним проектом рекламы украшений эта работенка походила на чих на гладкую поверхность воды. Но Глеб не пренебрегал случайными предложениями, по-прежнему придерживаясь кредо «успех начинается с малого». А еще, вероятно, не считал, что незапланированный отдых пойдет подопечному на пользу.

Морально Даня готовилась к тому, что остаток недели будет адским. Но судьба (а вернее, всемогущий гендиректор Левин) распорядилась иначе. На фотосъемках Якова сопровождал Дарий. Даня же, по распоряжению Глеба, всюду следовала за боссом. Это походило на быстрый формат обучения. Он делился опытом, приводил примеры из практики, рассказывал об особенностях заключения контрактов, условиях, подставах, «подводных камнях». Рекламная сфера была Дане мало-мальски знакома, поэтому она достаточно быстро схватывала суть и, судя по благожелательному выражению на лице Левина, задавала правильные вопросы.

Глеб не вспоминал о вечере их совместного времяпровождения и за последние дни ни разу не переключился на темы, касающихся чего-то, помимо работы.

«Затаился», – тревожно постукивало в голове, но Даня старалась отогнать беспокойные мысли. Ей хотелось верить, что гендиректор вконец разочаровался в ней, как в особи женского пола, и успешно забыл о своем жутковатом обещании «быть серьезным». Они обедали вместе еще несколько раз, и Дане было приятно осознавать, что Глеб позволяет ей выбирать те кафе, в которых она способна заплатить за себя сама и без значительного ущерба общим семейным финансам. От него по-прежнему поступали предложения в стиле «могу ли я вас угостить?», мягко намекающие на то, что он не прочь оплатить ее счет за обед. Но в то же время и не настаивал, если получал отказ. А отказ от Дани Глеб получалпостоянно.

Во время одного из таких обеденных перерывов Даня поняла, что за обсуждением рабочих моментов в компании Левина ей намного спокойнее, чем в случае, если бы она продолжала выполнять обязанности в качестве менеджера при Якове.

Еще бы. После всего, что учудил Левицкий.

Жаль только, что передышка была временной. Верным помощником гендиректора был Дарий, а вовсе не Даня. Скоро ей придется вернуться и столкнуться с неизбежным.

После сцены на детской площадке Даня была сама не своя. Даже Агафья, не отличающаяся особой чуткостью, забеспокоилась. Весь вечер надоедала своим мельтешением, предлагая то супчик, то блинчики. И это с учетом того, что ни одного из этих блюд у нее при себе не было.

А ночью Дане приснился сон. Подробностей она не запомнила, но проснулась с четким осознанием, что сотворила в своих сновидениях нечто неприличное.

И там был Яков. Один элемент сложился с другим, и Даня, свалившись с постели, метнулась в ванную, чтобы нырнуть в ледяной душ.

«Лучше бы он был несовершеннолетним, – посетила ее безумная мысль. – Тогда бы меня серьезно сдерживал Уголовный кодекс».

Братья Шацкие чувствовали, что нервозность сестры повысилась в разы, поэтому старались лишний раз под ноги не лезть. С беседами по душам у них никогда не складывалось, что не мешало Гере и Лёле старательно написывать ей сообщения каждую свободную минутку. Причем содержание сообщений обычно было бредовым. Писали обо всем: от погоды за окном, паршивого вкуса запеканок из школьной столовой до необычных грязевых пятен на туфлях биологички, отчего лакированные мыски походили на морду Венома – персонажа из комиксовой вселенной Человека-Паука. Казалось, их не особо волновало, о чем разговаривать, главное – получать ответные сообщения от сестры.

«Словно боятся, что я сбегу», – отстраненно размышляла Даня, фотографируя дизайнерские разрезы на заднем кармане нежно-голубых брюк Фаниля, беспечно щебечущего с Петро, чтобы прикрепить к ответке братьям с надписью «Как будто Росомаха когтями прошелся».

Кира наоборот – не донимал ее перепиской. Однако каждый разговор после ужина начинался с предложения рассмотреть вакансию, которую он нашел, пошарившись в Интернете. Но все неизменно заканчивалось одним: Даня напоминала, что Кира в этом ничего не смыслит, а брат, ни капли не обидевшись, обещал, что поищет еще.