«Это вряд ли». – Даня ни капли не сомневалась в том, что является самым худшим примером для подражания.

– А вы равнялись на старшего брата? – не утруждая себя личностными уточнениями, поинтересовалась она.

– Нет, никогда. – Глеб щелкнул пальцами по стеклянной стенке стакана. – Мы росли отдельно друг о друга. Виделись редко. В детстве мне было одиноко, но затем я, в общем-то, понял, какой простор для фантазии открывает тот факт, что на тебя никто не надеется. Ты свободен. Волен жить так, как хочешь, и быть тем, кем пожелаешь. Неплохо, когда есть старший брат, успешно угождающий родителям и воплощающий в реальность именно то, что от него ожидают. А младшенький-раздолбай пусть гуляет, главное, чтобы семью сильно не позорил.

Раздолбай.

И применительно к Глебу Левину. Тут хоть прищуривайся, смотри со всех углов или припадай к земле, чтобы взглянуть с разных ракурсов, но образ мужчины – собранного, чинного, держащего под контролем сотню дел разом и уйму неадекватных личностей в придачу, – совершенно отличался от того буйства, что он сам себе пытался вменить. Какие-то отголоски, полуоттенки присутствовали на единственной фотографии, где затихающим эхом было запечатлено нечто, напоминающее теплые взаимоотношения между «раздолбаем» и «капризным малышом».

Сегодняшняя реальность была иной.

«Он жалуется мне на свою судьбу? – Даня прислушалась к нашептыванию собственного восприятия. – Не похоже. На самом деле он вовсе не хочет, чтобы я его жалела. Ведь так?»

– Яков что-нибудь вам рассказывал?

Резкий переход. Даня не успела мысленно перегруппироваться, поэтому в ее подергивающихся движениях отразилась нервозность.

– Неужели я похожа на ту, с кем хочется пооткровенничать?

– Я с вами откровенничаю, – не моргнув глазом, заметил Глеб.

– Неужели я похожа на ту, с кем захочет откровенничать сверхновая звезда Яков Левицкий? – быстро перефразировала Даня. Нервозность прошла. Настало время отбивать провокационные атаки.

– Он привел вас к Регине Горской, – напомнил Левин.

«А, ну да, ну да. Он уже говорил, что этот поступок – прямо «вау-вау-вау», поразительная форма доверия. Нет, нет, в тот раз он выразился иначе.Бесценнаяформа доверия». – От беспрестанного покусывания внутренняя часть губы начала побаливать.

– И воочию наблюдал ваши старания. – Глеб поднялся со стула. – Как вы кинулись за ним на лед. – Шаг к ней. – И как уберегли от травм, при этом поранившись сами. – Еще шаг.

– О да, прогресс есть. При моем приближении Яков не делает ноги от меня со скоростью света. – Сострить не получилось. Как шутить, когда каждый мускул на лице, казалось, вот-вот лопнет от напряжения? – Но до откровений у нас дело не дошло. Уж простите.

«Зато дело дошло до другого», – каверзно пропищал внутренний голос.

«Заткнись!» – мысленно прикрикнула на него Даня.

Как там в народе говорится? Разговор сам с собой – первый признак сумасшествия?

«Шикарно. Левицкий довел меня до зеленых ёжиков. Надо предъявить ему моралку. В досудебном порядке. Пусть компенсирует мне мои потрепанные нервы».

«Он же компенсирует. Он любит компенсировать…» – заинтересованно пообещал тот же внутренний голос.

«Не разговаривай со мной, мой свихнувшийся внутренний ёжик. Я вообще прямо сейчас возьму и уволюсь».

– Все в порядке? – обеспокоенно спросил Глеб.

Даня очень понадеялась, что, переругиваясь сама с собой, не изображала спор в лицах.

– Значит, на подробностях наших взаимоотношений с остальными членами семьи он не останавливался?

– Нет. Расскажете?

– Не сегодня.

– Вы обещали ничего не таить. – Дане вдруг захотелось оказать давление на гендиректора. Бесчеловечно с его стороны открывать что-то одно, а об остальном умалчивать.

– Не волнуйтесь. Как и сказал, вам я откроюсь полностью. Но не сегодня.

– Почему?

– Чтобы была причина привести вас сюда еще раз.

Глеб оперся ладонью на стол совсем рядом от руки девушки. Даня удержала дрожание губ, с силой куснув их изнутри – как раз в то место, что уже не раз пострадало от ее нападок. Нелегко выглядеть уверенной, если смотреть на собеседника снизу вверх.

– По-моему, мы договаривались только об одном ужине. – Она взяла стакан, поднесла к губам, но лишь слегка коснулась поверхности жидкости. Основная задача заключалась в том, чтобы в итоге уместить стакан где-нибудь между их рук.