Мару, с досадой поджал губы, встал рядом со служанкой, и они вместе смогли увидеть, как входная дверь с хлопком закрылась. Мару выругался. Служанка поняла это по злой интонации и, заливаясь румянцем, удалилась покорно в столовую. Мару ругался потому, как не мог оставить этот дом без присмотра, ведь его попросил об этом Абрахан, и некромантку одну оставить не мог. Но выхода у него не было.

Стражникам не отдавался приказ удерживать домочадцев и гостей хозяина, поэтому некромантку выпустили спокойно. У Имельды не было денег, их все она отдала тем людям, что помогли ей. Поэтому ей предстояло пройти не малое расстояние, а, значит, первым делом ей нужно было на кладбище.

[1]прим. перевод «она пострадала за тебя»

Стоя перед центральным входом на кладбище, девушка как идиотка пялилась на раскинувшееся перед ней спокойствие. Она ничего не понимала.

Даже сквозь кованый забор она могла легко видеть, что надгробия все были целы и невредимы, могилы словно и не трогал никто. Аккуратные, ухоженные, прополотые, опавшей листвы нет…

Девушка все же вошла на территорию. Прохаживаясь по чистым каменным тропинкам, девушка придирчиво разглядывала надгробия и кресты, статуи различных видов и оградки. В голове не укладывалось. Сейчас она чувствовала себя максимально глупо. Не могло же ей это привидеться? Нет, она не сумасшедшая, чтобы такое выдумать. Это не могла быть галлюцинация. Галлюцинация не пахнет, верно?

Имельда остановилась у знакомой оградки. Две свежих могилы с обычными надгробиями. На них были выбиты даты и портреты. Матильда и Тимор… Сейчас они там, внизу, лежат в гробах и разлагаются. И нет смысла по праздникам поминать их, ухаживать за могилой, взывать о помощи или благодарить. Они не услышат, не отзовутся, не придут даже на зов некроманта. Потому что приходить некому… Их не просто убили, их уничтожили. Забрали их у нее окончательно и бесповоротно.

Имельда смахнула предательские слезы и пошла дальше, вглядываясь почти в каждую могилу. Она искала; искала хоть что-то, что могло бы подтвердить ее вменяемость, что она не сошла с ума и вчера действительно видела толпу мертвецов.

И она нашла. Некромантка присела на лавку, рядом с тропкой. Таких лавочек было много по всей территории кладбища. Она присела на нее и стала разглядывать почву вокруг себя. Она улыбалась.

— Попался, — она была довольна.

Удостоверившись в том, что все вчерашние события действительно были, девушка расслабилась и закрыла глаза, сосредоточившись на потоках силы вокруг себя.

Никакой другой маг не сможет использовать ту силу, что Имельда потихоньку вбирала в себя, сидя на скамейке, словно в будний день в саду. Не зная, как, не зная, с чем имеешь дело, эта сила может убить. Если у ребенка нет природной предрасположенности к некромантии, если он не в состоянии взаимодействовать с силами Смерти, то ему не стать некромантом. Никогда.

Изначально рождаются те, кто может созидать и те, кто этого никогда не смогут сделать. И не стоит противостоять этому закону. Принять такую судьбу не сложно. Обычно ребенок к четырнадцатому году уже знает, кем будет, к чему лежит душа. Ни у кого не было с этим проблем. Как, собственно, и у Имельды. Рядом с ней всегда была Смерть, она с ней жила с самого детства. Так что, когда пришло время выбирать, кем идти по этой жизни, вопросов не возникло.

Через полчаса она поднялась со скамьи, ее вид стал более здоровым. Губы перестали быть синюшными, на лице, хоть и худом, но появился румянец. Морщин у девушки никогда не было. Ей на вид от силы можно было дать лет двадцать, отчего она постоянно страдала. Ведь ее никто не воспринимал всерьез. Объяснять такую ее особенность с каждым годом становилось все сложнее. Пока, по официальным документам, она была молодой, все можно было списать на хорошую генетику и на то, что она маг, но позже… что делать позже, когда ей исполнится пятьдесят, восемьдесят лет? Да, маги стареют не так, как обычные люди, но тоже стареют.

Тоже касалось и веса. Как бы ни старалась, девушка не могла набрать вес. Она всегда была стройной. Отчасти сказывалась работа. Некроманты редко были полными, но Имельда знала, что она не может набрать вес вовсе не из-за своей работы. Она полагала, что это влияние второй души. Она всегда была голодна и тоже потребляла энергию. Поэтому Имельда, сколько бы не ела, не могла набрать лишний вес. Ей всегда приходилось терпеть насмешки еще в учебные годы. Мало того, что она была худой, так и грудь у нее была маленькой, да и бедра особой пышностью не отличались.

Пока Имельда не задумывалась над вопросом своей внешности так уж сильно. Сейчас у нее были более насущные проблемы. Значительно улучшив свое состояние, девушка направилась туда, где был шанс найти ответы на вопросы.

В школе шли занятия. Было тихо в коридорах. Ее приход никого не удивил, потому что она никого не встретила. Сначала она зашла в свои комнаты, сменила белье и платье, надела под юбку брюки из тонкой шерсти. Носить чужую одежду ей опостылело.

Девушка очень жалела, что потеряла сумку со своими рабочими снастями и главное — с записной книжкой. У каждого некроманта есть такая — в ней он хранит те заклинания, в которых считает себя слабее всех. Которые очень сложные или просто новые. Девушка не один год собирала свой сборничек, и вот — он утерян.

Поменяв так же и перчатки, девушка покинула свою комнату, направившись к тому, кто мог помочь. Она постучала в двери аудитории, заглядывать не стала. Ученикам не стоило знать, что она здесь. Ведь Имельда не знает, что за некромант напал на нее, а дети очень быстро смогут разнести весть, что некромантка в хорошем здравии и снова в школе.

Она постучала еще раз более требовательно, оглядываясь по сторонам. Вроде никого не было. Дверь раскрылась широко, Маэстро Вельт удивленно воззрился на девушку.