– Спенсер был хорошим работником? – поинтересовался Тодд.

Бренди ответила слабым кивком:

– Он всегда был пунктуальным, жалоб от клиентов на него не поступало, и он ни разу ничего не украл.

Такую характеристику трудно было назвать блестящей, и, хотя Тодд мало что смыслил в управлении розничным магазином, он решил уточнить:

– Но…?

– Но он не был тем, кого зовут «карьеристом», если вы понимаете, о чем я.

Тодд все понял, но не стал давать развернутого определения «карьеристу», а счел нужным дождаться, когда Бренди сама пояснит, что имела в виду. Наблюдая за тем, как опрашивали свидетелей и проводили допросы Бри с Мэттом, Тодд вынес для себя важное заключение: людям не нравилось молчание, они стремились заполнить его и зачастую выдавали больше информации, чем в конкретном ответе на прямой опрос. А иногда даже выбалтывали то, что не имело к нему никакого отношения, но оказывалось важным для следствия.

– Я вовсе не хочу сказать, что Спенсер был плохим работником. Все отзывы о нем хорошие, – чувство вины смягчило черты лица Бренди. – Он выполнял свою работу, нормально справлялся со всеми обязанностями, но за их рамки никогда не выходил. И ничем не выделялся на фоне других. Спенсер не был амбициозным, не проявлял инициативы, был равнодушен к клиентам и практически не общался с коллегами. Он абсолютно не стремился к социальному взаимодействию с окружавшими его людьми; по приходе на работу ограничивался скупыми приветствиями; даже простого «Как дела?» от него никто и никогда не слышал. Домой он тоже уходил всегда один, – на лице Бренди отобразилась озадаченность: – Мне не удалось раскусить, что он за человек. Но розничная торговля легка для клиентов, а управление этим бизнесом – процесс сложный и трудоемкий. Текучесть кадров обходится дорого. Как работник, Лафорж меня устраивал. И я сохранила за ним должность помощника администратора, хотя не считала его перспективным для дальнейшего продвижения по службе. Он был… обычным, среднестатистическим работником, не хуже, но и не лучше других.

– Вы не заметили ничего странного в его поведении в последнее время? – спросил Тодд.

– Нет. Он выглядел и вел себя вчера, как обычно.

– А когда он ушел с работы?

– В четыре часа, – скривила губы Бренди. – Он всегда соблюдал пунктуальность как в приходе на работу, так и в уходе с нее.

– А личная жизнь не давала Спенсеру поводов для беспокойства за свою безопасность?

Губы Бренди сжались:

– Не совсем так…

Тодд опять предпочел дождаться развернутого ответа.

– Неделю или две тому назад в магазин зашла одна женщина, – Бренди запнулась, явно подбирая подходящие слова. – Она была в темных очках и шляпе, низко натянутой на лицо. Один из наших работников тут же заподозрил в ней магазинную воровку и предупредил меня и охрану. Шоплифтеры часто стараются скрыть свои лица от камер видеонаблюдения, – вздохнула Бренди. – Но та женщина воровкой не была. И охранники, и я наблюдали за ней на мониторе. Она действовала очень ловко. Я бы даже сказала – проявляла чудеса изворотливости: пряталась в конце проходов, смотрела сквозь стеклянные витрины. Но что-либо украсть не пыталась…

Почувствовав, что рассказ не закончен, Тодд продолжил хранить молчание.

Похоже, Бренди обдумывала свои следующие слова:

– В итоге, наблюдая за ней по камерам, мы пришли к выводу, что она следила за Спенсером. Я вызвала его к себе в кабинет, а охранник вышел, чтобы перехватить женщину.

– Вы запомнили ее имя?

Устремив глаза к потолку, Бренди наморщила лицо:

– Ее звали Фара, а вот фамилию позабыла. Имя мне запомнилось, потому что оно довольно редкое. Да и я достаточно стара, чтобы помнить Фарру Фоссет, – Бренди повернулась к своему компьютеру и щелкнула мышкой: – Я составила отчет об инциденте. Подождите, сейчас найду…, – глаза управляющей забегали по монитору. – Вот он! Ее зовут Фара Рок.

– А что было после того, как вмешался охранник? – поинтересовался Тодд.

– Покинув мой кабинет, Спенсер подошел к ней и что-то сказал. Фара пришла в ярость. Прямо взбесилась. Начала орать, что он ей врал, попользовался и бросил. «Никто не смеет так обращаться со мной… Я с тобой поквитаюсь!» – прокричала она.

– Так прямо и прокричала?

– Ну, да, – приподняла обе брови Бренди. – Она прекратила вопить, лишь когда я велела охраннику вызвать полицию.

– И вы вызвали?

На лице Бренди промелькнуло сожаление:

– Нет. Она сразу же извинилась. Но, по-моему, лишь для проформы. Я не заметила в ней искреннего раскаяния. Но женщина без всякого сопротивления покинула магазин. А Спенсер сказал, что не желает раздувать из этого проблему. Он выглядел смущенным. На моих глазах он впервые выказал хоть какие-то неподдельные эмоции. Мы составили отчет о происшествии и этим ограничились, – Бренди заглянула Тодду в глаза: – Возможно, мне следовало придать этому инциденту большее значение, но тогда я думала, что поступаю правильно.

– Не знаю, что ещё вы могли бы сделать, – сказал Тодд. – Спенсер мог бы подать ограничительный иск против той особы. Она физически на него или на кого-то еще нападала?

– Нет. Она сначала кричала, потом расплакалась. А, когда успокоилась, не стала отпираться, а сообщила охраннику свое имя, предъявила удостоверение личности и все такое.

– У вас имеется копия записи с камеры видеонаблюдения?

– Да, – рот Бренди изогнулся в удовлетворенной ухмылке. – Я храню эту копию вместе с отчетом – на случай, если она снова явится в магазин, чего я убедительно попросила ее больше не делать.