Даниэль старался вести себя с максимальной осторожностью, подобно тому, как обращаются с агрессивными зверьками.

– Чем ты увлекаешься? – мягко спросил он. – У вас в деревне, должно быть, есть школа…

– Я была там один раз, – пренебрежительно хмыкнула она. – Мне не понравилось.

Ее речь была отрывистой и хлесткой. Ей словно не хватало воздуха, чтобы закончить начатую фразу, и она обрывала ее на полуслове.

– Почему я должна рассказывать? Вы же не хотите говорить, что у вас с ногами! И вы предпочитаете старух.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился Даниэль, привстав с порядком измятой постели.

– Она, – девочка кивнула на шкаф, – она же старуха! А когда улыбается, то похожа на лошадь.

Сперва он даже не понял, о ком идет речь. То, что Эклу называют старухой, было немыслимо.

– Это неправда! – вскричал он, но девочка уже пятилась к окну. Секунда, и пестрые юбки исчезли.

– Старуха! Старуха! Старуха! Старуха с большими деньгами, за которые она покупает таких, как ты! – донеслось с крыши веранды.

– Бедное дитя, – почти в тот же миг услышал он сзади. Экла стояла рядом. Она всё слышала, теперь-то она знала, как о ней отзываются в доме ее родственников!

– Спасибо, что вступился за меня, – поблагодарила госпожа Суаль, с чувством сжав его руку. – На девочку не стоит обижаться.

– В любом случае нам надо быть осторожней, – заметил Даниэль. – Не исключено, что она и дальше будет шпионить за нами.

Мать и дочь с любопытством поглядывали на беззаботно насвистывающего себе под нос отца семейства. Грузно ступая, Роберт пересек двор и уселся на ступенях крыльца. Вид фермера излучал беспричинную радость. Накануне он взялся показать гостям участок, которым мечтал завладеть вот уже много лет, чтобы стать свободным и извлекать стопроцентную прибыль. С прогулки Роберт вернулся один, и домашние ждали объяснений.

Глава семьи окинул взглядом стирающую под навесом жену и дочь, которая бездельничала, сплевывая шелуху от семечек.

– Пускай милуются! – кивнул он в сторону настежь распахнутых ворот. – Я оставил наших голубков наедине, а то, боюсь, мое общество их стесняет. Особенно этого хромоногого мальчишку. При мне он помалкивал, как рыба.

Анна оторвалась от лохани с мыльной водой, чтобы перевести дыхание. Ее широкоскулое влажное лицо лоснилось от пота и выражало безнадежность загнанной лошади. С юности эта кроткая женщина не знала лучшей доли. Побаиваясь крепких кулаков мужа, она привыкла тщательно обдумывать каждое слово, прежде чем решиться что-нибудь произнести вслух.

– Ты верно подметил, Роб: господин Элинт совсем мальчик. Ему на вид лет двадцать, а Экла – моя ровесница, – спокойно заметила Анна.

– Старуха! – зло прошипела Эйприл, топнув ногой.

– На твою долю тоже женихи найдутся, – криво усмехнулся фермер. – И не хромоногие, а получше!

– «Неравный брак» – кажется, так это называют? – вяло продолжала женщина, чтобы отвлечься от повседневной рутины.

Роберт беспокоился о другом. Он сдвинул кепи набекрень и сказал с деланным раздражением:

– Дался вам их возраст! Богатым дозволено всё: они могут и на осле жениться.

– Может быть, – с сомнением повела плечами Анна. – Неравный брак – это брак людей более свободных. Так говорит доктор Сормс, а он самый образованный человек в деревне. Но, живи Экла и господин Элинт в наших краях, их бы подняли на смех.

– Мне всё равно что было бы, если бы они жили в наших краях, – грубо перебил жену фермер. – Я знаю одно: скоро с их помощью мы заживем гораздо лучше!

Встрепенувшись, Анна долго смотрела на Роберта с затаенным страхом.

– Ты что-то задумал, Роб, – прошептала она, вытирая лоб тыльной стороной распухшей ладони. – Уж не собрался ли ты обобрать мою сестру?

– Ты близка к истине. Дамочка богата и глупа. У нее же на лице написано: «Обмани меня и возьми мои денежки!» Жаль только, что я честный человек… И за что только она так богата?! Зачем глупым ослицам такое состояние? Ведь они даже не знают, куда его потратить! Потому и заводят всяких там собак и хромоногих мужей, которые находятся у них на содержании…

Роберт вздохнул, посмотрев вокруг себя уже более осмысленным взором, в котором выражалась работа мысли, а не пустое злопыхание завистника.

– Я пока не знаю, как это сделать, но помочь нам выкупить землю для Эклы – раз плюнуть. Ты бы знала, какой доход она имеет со своих фабрик!

Жена отвечала ему немым укором, а он продолжал одержимо глядеть туда, где двое чистых людей по простоте душевной еще не ведали ни подлости, ни фальши. Держась за руки, они брели по склону холма, откуда открывалась перспектива на обширное пространство равнины. Потоки ветра с приглушенным свистом волнами гнали траву, и она бурлила, словно изумрудное море. По небу плыли грузные серые тучи, в воздухе пахло дождем. Но Даниэль вряд ли что-то замечал перед собой. Он видел только аккуратно вышагивающие женские ножки, мелькающие из-под подола. Он внимал одному присутствию Эклы, он слышал, как ветер путается в складках ее одежды. Когда рядом была ОНА, он забывал обо всем на свете…