— Ты поэтому плакала? — не унималась Арина.

— Тебе показалось дочка. Я не плакала, у меня просто болит голова. Так. Идите, собирайте вещи, а я пока помою посуду.

Всё же сообщать эту новость детям пришлось ей. Но объясняется с ними пускай он сам.

Катя вымыла посуду, вытерла стол и встала у окна, грустно глядя на цветник под окном. Поливать его, она как раз хотела попросить Ирку. «Как же я не заметила, что она влюблена в моего мужа? Как не заметила его интерес к ней. В школе на раз-два определяла, кто из одноклассников к кому неровно дышал. А тут на тебе, под носом не разглядела...» Горло сжало и опять стало трудно дышать. Не думать об этом, не думать, не думать...

Дети поскидывали вещи в рюкзаки, и Катя отправилась с ними в дом родителей.

Мама полола в палисаднике пёструю цветочную клумбу, увидев Катю с внучатами, сняла с рук перчатки и пошла к ним навстречу.

— Дед, иди посмотри, кто к нам пожаловал? — позвала она мужа.

Отец показался в дверях веранды, — А Данька, Аришка, привет, разбойники. Здравствуй, дочь.

Катя поцеловала мать, подойдя, прижалась на минутку к отцу, тот, не ожидая такой нежности от дочери, встревоженно посмотрел ей в лицо, потом проговорил — Ну что сорванцы, несите вещи в комнату и пойдём купаться.

— Мама, пойдём, пошепчемся, — позвала Катя, мать.

— Э нет, так не пойдёт. Давай рассказывай, что у тебя там случилось. Я тоже хочу знать. — возразил отец, — С мужем, что ли, поругались, так на курорте помиритесь...

— Не хотела я говорить... Но лучше, если вы от меня узнаете, чем от кого другого...- Катя перевела дыхания и, опустив глаза, сказала. — Я одна еду. Женька ушёл от меня к Ирке, внучке тёть Клавы.

— Как ушёл? Почему к Ирке? Она же молодая, да и беременная — вскрикнула мать, а последние слова почти прошептала, поражённо охнув в догадке, — От него, что ли...

Катя кивнула. Отец раздражённо хмыкнул и ушёл в дом, шугнув по пути Аринку.

— Как ты дочка? Давно узнала-то? — жалостливо проговорила мать, вытирая глаза кончиком платка.

— Вчера узнала. Пока плохо мама. Хорошо хоть есть куда уехать. Не могу я здесь... Душит всё. Успокоиться мне надо или убью их обоих. — Катя всхлипнула и протянула ключи матери, — Держи мама, это запасные. Я уеду сегодня через два часа. Не бойся за меня, я справлюсь. Просто здесь я точно не смогу. Не смогу их видеть...

— Ну поезжай, конечно. Ты звони, доча. Мы же переживать будем за тебя, — мать прижала к себе Катю и как маленькую погладила её по голове.

— Обязательно. Я буду звонить. Как прилечу, так сразу и позвоню. Обещаю.

Они стояли, обнявшись минут десять, потом Катя расцеловала мать в щёки и пошла прочь. А пожилая женщина горько вздохнула и перекрестила спину дочери.

Через три часа Екатерина уже ехала в аэропорт. Времени до самолёта ещё было достаточно, но она боялась оставаться дома одна. Сейчас ей лучше было быть на людях.

Настоящее время.

Катя свернулась на камне в клубочек, уговаривая израненное сердце успокоиться.

— Я справлюсь, я справлюсь, я же справлюсь...— шептала она. — Мне надо только разлюбить его. Убить любовь, как убил он... А потом будет легче, обязательно будет легче...

Слёзы безостановочно катились из глаз, и глухие надрывные рыдания сотрясали тело женщины. Не сразу, спустя какое-то время горький плач перешёл во всхлипывание, а вскоре стихли и они. Екатерина ещё долго лежала на камне, вслушиваясь в умиротворяющий шёпот волн. Солнышко с утра, ласкавшее кожу, словно нежные мамины ладони, сейчас разошлось не на шутку и палило почём зря. Женщина села, достала из сумочки зеркальце и платочек, привела себя в порядок и пошла в корпус санатория. Голова кружилась, то ли оттого, что перегрелась на солнце, то ли от голода, она не ела ничего уже вторые сутки, то ли от пролитых слёз.

Обед уже заканчивался, когда Екатерина вошла в зал и прошла к своему столику. Хоть желудок и сосало, ела Катя без аппетита, совсем не ощущая вкуса. Надолго замирала с ложкой в руке. Съев половинку первого, а это была солянка, она отодвинула, даже не попробовав второе блюдо. Выпила компот из абрикосов и встала из-за стола. Вернулась в свой номер и легла на диван.

Свежий ветерок играл со шторами и солнечный зайчик то появлялся на стене, то пропадал. Катя лежала на диване, свернувшись калачиком, подложив ладошки под щёку, спала. Видимо, ей снилось, что-то хорошее, так как на пухлых губах время от времени появлялась улыбка. Она словно солнечный зайчик, играющий в прятки, то исчезала, то вновь озаряла бледное лицо спящей женщины.

Семнадцать лет назад.

В начале седьмого класса в их школу пришла молодая учительница по географии, которая заменила ушедшую в декретный отпуск их классную. Галина Ивановна, кроме того, что вела у них уроки и была классным руководителем, вела ещё и кружок краеведение. И наша неугомонная четвёрка, как они себя называли, Д’Артаньян и три мушкетёра, конечно же, записалась в этот кружок. Ну а как было не записаться, если планировались походы. Вначале это были походы вокруг их городка, однодневные или же с ночёвкой. А вот на начало июня был запланирован поход к пещерам аж на целую неделю. Вот, казалось бы, какие могут тут быть пещеры, здесь у них, когда до ближайших гор ехать более ста километров. Однако как сказала Галина Ивановна пещер этих порядка десяти и как минимум в трёх они побывают.