Я посмотрела вниз на свои ноги и смахнула скошенную траву.

— Я пыталась имитировать это. Хотела показать тебе, что я здесь под честным предлогом.

Я остановилась, и он подошёл ко мне ближе.

— Что это?

— Прости, Ригли. Я была неправа. Я никогда не должна была лгать твоей маме. Никогда не должна была отрицать, что мы находимся в отношениях. И я должна была отпустить то, что не могла контролировать, но продолжала переживать снова и снова.

— Ты сожалеешь?

— Очень. Я провела последние несколько недель совершенно несчастной и грустной из-за того, что не видела тебя. Я знаю, всё, что я держала за спиной, ошибки, о которых постоянно вспоминала, было неправильным. Я поняла, что все остальные движутся вперёд, а я застряла. Я понятия не имела, как отпустить это, и ты показал мне, что всё действительно может измениться.

Он провёл рукой по своим недавно подстриженным тёмно-каштановым волосам. Его карие глаза сверкали в раннем утреннем свете.

— Ладно, спасибо тебе за это. Я ценю извинения.

Я шаркнула ногами.

— Э-м, разве ты не думаешь, что должен сказать что-то большее?

— Например?

— Может быть, твоё собственное извинение? Я имею в виду, что мне потребовалось много времени, чтобы приехать сюда и сказать всё это.

— Хэдли только потому, что кто-то говорит, что он сожалеет, не означает, что другой человек должен сказать это в ответ.

Что?

— С каких пор?

Был ли сейчас тот момент, когда я начала сомневаться в своём приезде сюда и показывать ему, что беспокоюсь? Неужели я потратила последний месяц, думая, что совершила ужасный проступок, а он двигался дальше, словно его ничего не беспокоило? Он отмахнулся от меня?

Он усмехнулся.

— Почему бы тебе не сказать мне, за что ты хочешь, чтобы я извинился, и мы сможем поговорить об этом.

— Ригли, — нахмурила я брови. — Сейчас не время быть засранцем. Мы оба напортачили. Я извинилась за свои неправильные поступки, но ты даже не признаёшь, что открыл себя человеку, который, я уверена, ты знаешь, влез мне под кожу. Не только это… даже несмотря на мою ложь, ты никогда не говорил мне, что твоя мама знала о наших отношениях. Я чувствовала себя ослеплённой. Это мои первые отношения, и я через подобное никогда не проходила. Я понятия не имела, как реагировать, и не знала, согласен ли ты, чтоб я об этом открыто рассказывала. Мы должны были это обсудить.

Он вздохнул и потёр рукой лицо.

— Ну, ты определённо права. Мы должны были. Я позволял тебе слишком долго уклоняться, не говоря, что мы были в официальных отношениях. Если бы мы это сделали, я не думаю, что всё то дерьмо с моей мамой случилось бы.

— Нет, не сучилось бы. Конечно, я бы колебалась или стеснялась говорить об этом, но я бы не стала зажиматься.

— Полезно знать.

— А Ливи?

Он повернулся и подошёл, прислоняясь к газонокосилке.

— Ливи была ошибкой.

В моём животе что-то перевернулось.

— Почему это звучит так, будто ты собираешься сказать мне больше, чем я хочу услышать?

— А? — озадаченный, он пытался понять, что я подразумеваю. — Хэдли, ты спрашиваешь, произошло ли что-то ещё с того дня в пабе?

— Да, — быть прямолинейной — это всё, что я могла.

Он раздражённо взмахнул руками.

— Я никогда не интересовался ею. Я сказал ей дерьмо, которое никогда не должен был говорить, и это было ошибкой. Хотя я не рад, что ты услышала тот разговор, было просто неправильно говорить то, что я сказал. Если это извинения, которых ты действительно ждёшь, то вот они. Прости, пожалуйста. Ливи была там, алкоголь был там, и я был смущен тем, что происходило между нами.

Я выдохнула, поняв, что задерживала дыхание. Господь всемогущий, я не подозревала, насколько напряжённой меня сделает мысль о том, что Ригли был с Ливи, но моё тело одеревенело, и я, вероятно, сбила б его с ног, если бы он сказал, что произошло что-то ещё.

— Это именно то, что я хотела знать, — я сделала несколько маленьких шагов к нему и посмотрела на него. — Кажется, было много проблем с неправильным пониманием, которые простой разговор решил бы.

Он усмехнулся.

— Да, но не с алкоголем. Ты такая маленькая подлючка, когда пьяна.

Я покраснела.

— Да, об этом. Напомни мне, чтобы я никогда не делала этого снова. Я молилась фарфоровым богам целый день.

Он рассмеялся. Это был желанный, сладкий звук для моего уха.

— Я думаю, мы действительно облажались, не так ли?

— Облажались с чем?

Я показала на нас.

— Это, мы.

— Ты признаёшь, что есть мы?

Я снова начала щёлкать пальцами, и он взглянул на них сверху вниз. Угол рта потянулся вверх в ухмылке.

— Да, если мы действительно есть.

Ригли встал с косилки и сделал два шага ко мне. Мы чуть не соприкоснулись, и я почти почувствовала тепло его тела.

— Можем повесить ярлык?

Я протянула руку и ударила его по груди.

— Помолчи.

Он усмехнулся.

— Нет, серьёзно. Я думаю, что важно, чтобы это было названо, чтобы здесь были имена. Парень и девушка. Не будет никаких сомнений в том, кто мы и кто мы друг для друга.

Моё сердце заколотилось.

— Тогда пусть будут ярлыки.