Но должно быть видно, что мы сильно далеки друг от друга. Впрочем, это на самом деле правда, тем не менее хрупкое перемирие никто не должен видеть.

— Не настолько быстро, как ты! — парирует в ответ: — Нет желания продолжать с вами эту увлекательную беседу…

— Ты меня услышала! — смотрит на нее Абрамов, а я пытаюсь понять, что же он ей говорил.

Но Вероника усмехаясь, отвечает ему.

— Ответ ты получил!

Переводит взгляд на меня, и на секунду, я как будто вижу теплоту.

Это конечно, блядь, больные фантазии.

— О чем речь?! — спрашиваю еще пока у обоих.

— Забей, дружище! — кивает в сторону.

Дружище, мать его.

Мое самообладание сейчас спасает то, что решил слушать их разговор позже, а не в моменте. Иначе, на месте не усидел бы и раскромсал бы его физиономию. В любом случае сидеть в машине, когда он к ней приближался, было, сука, физически невозможно.

— Езжай. Я следом. — отвечаю Абрамову, не глядя и останавливая глаза на ней.

Очевидно, скрипит зубами, потому что чувствую его взгляд.

— Надеюсь, не увидимся, Никандрова! — бросает он напоследок высокомерно усмехаясь.

Но девушка в ответ лишь прикрывает глаза, скрещивая руки на груди. Даже от него, она не закрывалась так. А тут будто неосознанно уже защищает себя.

— Как ты?

Только он отдаляется, киваю Максу, что стоит в стороне, отправляя за ним.

— Это было…странно. — выдыхает она: — Мог бы сказать, что объявишься.

Добавляет, смотря на улицу, и переминаясь с носков на пятки.

— Это импровизация. Знал бы — предупредил бы. — отвечаю, буквально впитывая, как стало менее накалено пространство между нами с его уходом.

— Понятно. Эту штуку надо отдать. — роется в кармане.

— Потом. Не сейчас и не здесь.

Она молча кивает.

— Я еще не слушал. — сам не знаю, зачем объясняю.

Небесные глаза, в конце концов, останавливаются на мне, смотря с сожалением или сочувствием…

— Тебе не понравится.

— Я это понимаю.

— Хорошо, если так.

Набор слов, который мы друг другу говорим, сейчас вообще не имеет значения. Сейчас есть только этот контакт, который заряжает внутренности, разгоняя ток по венам. Такой сложный и такой, мать его, необходимый момент.

Уверен, горечь передается в глазах и она ее видит, но новая версия моего прошлого справляется гораздо лучше меня.

— Мне пора. — говорит она, снимая мое оцепенение.

— Ты не ответила…ты в порядке? — вновь задаю вопрос, на что она несколько секунд молчит.

— Несмотря на то, что ты и я, вместе пытаемся разобраться. В остальном, это не меняет ничего, Артур. Поэтому не нужно вопросов, на которые ты не получишь ответы.

Твою мать!

Глубоко вдыхаю, кивая.

— Я знаю, Ник. — печальная усмешка оседает на лице: — Если что-то будет не так, сообщи мне. Пожалуйста. — последнее звучит чуть ли не просьбой.

— Думаешь, он способен причинить вред? — хмурится.

— А разве он уже не причинил его?!

Пусть внутри все застывает при виде нее и при этом тут же бурлит яростью от того, что происходит, на лице лишь печальное смирение. Остальное ей знать необязательно. Когда я соберу все воедино, найду всех, тогда можно будет вскрыть этот черный ящик. А пока, тотальный самоконтроль и поиск недостающих пазлов.

— Ну, я так понимаю, он в чем-то винит тебя. — говорит она задумавшись.

— В смысле?

— Я лишь способ. — отвечает тихо: — Отомстить.

— Он сработал.

Констатирую факт, не сводя с нее взгляда.

— Да… — тянет она: — Более того, боюсь, что он продолжает.

Выдает свои мысли, а я вопросительно приподнимаю брови.

— В общем, послушаешь запись, может быть станет понятнее.

Так некстати ее отвлекает звонок мобильного. Вижу экран и запись «Андрей Ш». Вдыхаю воздух носом, отворачиваясь и сжимая челюсть, но Вероника сбрасывает звонок.

— Если еще что-то потребуется, я помогу. Но не нужно…

— Я понял. — соглашаюсь заранее, потому что знаю: — Такого, как в прошлом не будет.

— Звучит очень знакомо. — она вдруг смеется.

Только смех не когда тебе весело, а когда ты разочарован и тебе больно.

— Прости. — вырывается само собой, а она смотрит вдруг серьезно и без тени эмоций.

— Мне не нужны эти слова, Артур. Я пойду.

И резко двигается к двери здания театра, словно видение. Только что была тут, и раз ее нет.