– Я сделаю все, что от меня зависит, – сказал Фишер. – Я бы сделал все возможное даже в том случае, если бы не ждал никакого вознаграждения.

– Хороший ответ и, без сомнения, тщательно отрепетированный, – подвел итог Танаяма, и на его лице появился весьма отдаленный намек на улыбку.

Фишер вышел. Он хорошо понимал, что на этот раз ему предстоит самая важная в жизни охота.

Чума

Глава 31

За десертом Юджиния с улыбкой сказала Генарру:

– Кажется, ты неплохо здесь устроился.

– Неплохо, но все мы в той или иной мере страдаем клаустрофобией, – тоже улыбнулся Генарр. – Мы живем на огромной планете и вместе с тем привязаны к станции. Люди здесь не задерживаются. Стоит мне встретить интересного человека, как через месяц, самое большее через два он улетает. Как правило, работники станции быстро мне надоедают, хотя, возможно, я им надоедаю еще больше. Вот почему ваше прибытие показывали бы по головидению, даже если бы это были не вы. Ну а раз к нам прилетела сама Юджиния Инсигна…

– Льстец, – с досадой прервала Юджиния. Генарр прокашлялся и продолжил:

– Марлена предупреждала меня – для моего же блага, конечно, – что ты не совсем привыкла…

– Что-то я не заметила повышенного внимания со стороны головидения, – быстро вставила Юджиния.

– Ну хорошо, – сдался Генарр. – Я хотел сказать, что завтра вечером мы устраиваем небольшой прием. На нем ты будешь официально представлена всем, и каждый сможет познакомиться с тобой.

– И обсудить мою внешность, мои туалеты и сравнить с тем, что обо мне болтают.

– Конечно. Но Марлена тоже получит приглашение. А это значит, что ты будешь знать о нас намного больше, чем мы о тебе. К тому же твоя информация будет более надежной.

– Значит, Марлена все-таки… – с беспокойством сказала Юджиния.

– Ты хочешь спросить, читала ли она мои мысли? Да, мадам.

– Я ее предупреждала, чтобы она этого не делала.

– Не думаю, чтобы она могла выполнить твое пожелание, даже если бы очень захотела.

– Ты прав. Иначе она не может. Но я сказала, чтобы она хотя бы не говорила тебе об этом. Я вижу, она все разболтала.

– Да. Но дело не в ней. Я приказал ей говорить – как командор станции.

– Что же… Теперь ничего не поделаешь. Мне очень жаль. Иногда это так раздражает.

– Да нет, меня это вовсе не раздражало. Юджиния, пожалуйста, постарайся понять. Мне нравится твоя дочь, очень нравится. Мне кажется, что она – несчастное существо, потому что, во-первых, слишком много знает и, во-вторых, никому не нравится. Это почти чудо, что она в конце концов оказалась, как ты выразилась, обладательницей неприятных добродетелей.

– Я хочу тебя предостеречь. Она из тебя вымотает всю душу. А ей – только пятнадцать лет.

– Иногда мне кажется, что есть какой-то всеобщий закон, который запрещает матерям помнить, какими они сами были в пятнадцать лет, – сказал Генарр. – Если дочь упоминает о молодом человеке, то, казалось бы, мать должна знать, что боль неразделенной любви так же мучительна в пятнадцать лет, как и в двадцать пять, а может быть, даже еще более нестерпима. Правда, судя по твоей внешности, твоя юность была более счастливой. Не забывай, что Марлена находится в особенно невыгодном положении. Она знает, что Некрасива и в то же время умна. Она чувствует, что ум должен более чем компенсировать отсутствие красоты, и видит, что на самом деле это не так. Поэтому она в бессилии только озлобляется, хотя и знает, что это тоже не приведет к добру.

– Ну, Зивер, ты настоящий психолог, – сказала Юджиния, стараясь свести все к шутке.

– Вовсе нет. Я хорошо понимаю только одну ситуацию – ту, в которой оказалась Марлена. Я сам был в таком же положении.

– О… – растерялась Юджиния.

– Все в порядке, Юджиния. Я не намерен жалеть себя и не хочу, чтобы ты прониклась сочувствием к несчастному человеку с исковерканной судьбой, потому что я себя таковым не считаю. Мне не пятнадцать лет, а сорок девять, и меня уже не мучают противоречивые желания. Если бы в пятнадцать или в двадцать лет я был бы – как тогда хотел – красивым и глупым, то сейчас моя красота давно бы испарилась, а глупость обязательно осталась. Так что в конечном счете я не проиграл, а выиграл; я уверен, что выиграет и Марлена, если только удастся подвести конечный счет.

– Что ты имеешь в виду?

– Марлена рассказала мне, что во время ее разговора с нашим общим другом Питтом нарочно вела себя так, чтобы спровоцировать враждебное отношение к себе и таким путем вынудить его дать разрешение на ваш полет на Эритро – ведь так он мог одним махом отделаться не только от тебя, но и от нее.

– С этим я не могу согласиться, – возразила Юджиния. – Я не могу поверить, чтобы Марлена играла Питтом, как марионеткой, потому что Питт не из тех, кем можно играть. Допускаю, что Марлена попыталась сделать что-то подобное. Значит, она уже дошла до того, что считает себя способной управлять людьми, а это может причинить ей массу неприятностей.