Торговаться с ней было сущим наказанием. Каждый полупенс она отстаивала с таким холодным упорством, что хозяйки вскоре сдавались и рады были еще приплатить, только бы она оставила их в покое. А миссис Пампкинс невозмутимо удалялась, даже не сказав ни одного доброго слова на прощание. Нищим она ни разу не подала даже куска хлеба. Чему дивиться -- миссис Пампкинс не любили. "Ах!
– - вздыхали женщины.
– - Если б ее масло не было таким душистым, а сметана -- такой белоснежной!" Но масло и сметана были так хороши, что им оставалось только терпеть. Мужчины же каждый вечер обсуждали в пивной, сколько миссис Пампкинс скопила денег и где она их прячет. Нельзя сказать, чтобы кто-то так уж сильно желал англичанке зла, но многие сходились на том, что ее неплохо бы проучить.

Однако страшное несчастье, которое приключилось с миссис Пампкинс, заставило всех жителей Кьюри содрогнуться.

Началось все в чудесный сентябрьский вечер, когда поля в свете заходящего солнца становятся синими, а теплый воздух пахнет вином. Миссис Пампкинс доила пеструю корову, сосредоточенно наблюдая, как молоко пенится в подойнике. Корова спокойно жевала жвачку, лишь изредка встряхивая головой, чтобы избавиться от докучливых мух. Миссис Пампкинс рассеяно бросила взгляд в дальний угол коровника, и вдруг замерла: она увидела, что там шевелится что-то темное и мохнатое. "Собака, что ли?" -- подивилась миссис Пампкинс, но тут непонятная тварь встала на задние лапы, и стало ясно, что это никакая не собака. Существо было похоже на пятилетнего ребенка, но только сплошь обросшего шерстью и коренастого. У него было морщинистое темное личико, маленькие веселые глазки, похожие на поросячйи, и огромные остроконечные уши. Одето оно было в мешковатые коричневые штаны.

– - Не бойся, хозяйка, -- сказала тварь грубоватым голосом, явно обращаясь к миссис Пампкинс.

– - Что?
– - пораженно переспросила англичанка, не ждавшая, что подобное существо вдруг заговорит с ней.

– - Я говорю: не бойся меня!
– - повторило оно, подходя поближе.
– - Я не причиню тебе вреда! Я -- только бедный странник, ищущий приюта.

– - Бедный странник, ищущий приюта... Но кто же ты такой?

– - Здешние кличут меня Бубах. Зови и ты меня так.

Миссис Пампкинс как завороженная смотрела на него, не зная, что ей делать. Не сказать, чтобы она так уж испугалась -- скорее растерялась. Тут она заметила, что корова все так же безмятежно жует жвачку, не обращая на странного гостя никакого внимания. Это почему-то успокоило миссис Пампкинс, и она нашла в себе силы спросить:

– - А что ты такое?

– - Ты ведь из Англии, да, хозяюшка? Там живут мои родичи, вы зовете их брауни. Ты о них слыхала?

Миссис Пампкинс понимающе кивнула. Конечно, она слыхала о брауни.

– - Ты домашний дух, -- заключила она.

– - Не совсем домашний, -- поправил ее Бубах.
– - И не совсем дух. Но в общем ты права. Я живу рядом с людьми и помогаю им, чем могу. В награду я прошу лишь немного сливок.

– - А что ты делаешь здесь, в моем коровнике?

– - Об этом я и хотел потолковать с тобой. Я рад, что ты не боишься меня. Иногда люди непонятно почему боятся меня.

Сказав так, Бубах робко улыбнулся миссис Пампкинс и продолжил:

– - Мои хозяева -- славные люди!
– - переехали в большой город. Я не смог последовать туда за ними. В городах не место таким, как я. Теперь у меня нет хозяев, и вот я брожу в поисках пристанища. Быть может, ты разрешишь мне поселиться здесь?

И Бубах снова робко улыбнулся и умоляюще посмотрел на миссис Пампкинс. Та оценивающе поглядывала на него, размышляя, будет ли ей от Бубаха польза, и не будет ли смертным грехом пустить его в дом. Наконец, она спросила:

– - Говоришь, умеешь работать?

– - Да, хозяйка, -- поспешно заверил ее Бубах.
– - Ты будешь довольна. Я все умею делать, и к тому же знаю рецепт самого вкусного масла на свете!

– - Подожди меня здесь!
– - приказала миссис Пампкинс и пошла в дом за Библией. Вернувшись, она ткнула ее под нос Бубаху и строго спросила:

– - А это ты чтишь?

Бубах спокойно взглянул на Библию и ответил:

– - Нам запрещено касаться этой Книги. Она написана не для нас. Но я не боюсь ее -- я не из бесов. Я помню времена, когда Книга еще не была написана, а Закон не был дан. Если не знаешь, можно ли оставить меня здесь -- спроси у священника.

– - Так я и сделаю, -- кивнула миссис Пампкинс. Тут ей в голову пришло еще одно соображение, и она поинтересовалась:

– - А сколько сливок ты хочешь за работу?

– - О, немного!
– - улыбнулся Бубах.
– - Одну такую миску утром и одну вечером.

Миссис Пампкинс, сдвинув брови, взглянула на миску, вмещавшую полпинты.

– - Но это слишком много!
– - возмутилась она.
– - Хватит с тебя и одной миски утром, а на ночь есть вредно!

– - Но, хозяйка...
– - начал было возражать Бубах, однако англичанка не дала ему договорить.

– - Больше одной миски в день я тебе все равно не дам!
– - заявила она тоном, не терпящим возражений.

Бубах осекся, внимательно посмотрел на нее и угрюмо сказал:

– - Ну, тогда я пошел. Мне всегда давали две миски сливок в день за мою работу, и я не согласен на меньшее. Прощай, хозяйка!

Он собрался было уходить, но миссис Пампкинс остановила его.

– - Погоди...
– - крикнула она, кусая губы, -- ...ладно, я согласна на две миски сливок в день... пока. Я посмотрю, как ты будешь работать, и если замечу, что ты ленишься...