Шрифт:
И Лена едва не вскрикнула от неожиданности.
Дорогу им преграждало около десятка полуголых людей.
В лунном свете их длинные тощие фигуры выглядели довольно страшно. Еще страшнее они смотрелись бы в свете двух лун…
– Шаманы… – произнес Игорь.
Теперь все могли разглядеть головные уборы с рогами и шкуры каких-то небольших зверей на узких плечах.
– Сейчас начнутся разборки, – пробормотал Санек.
Но никаких «разборок» не последовало. Откуда-то из-за спины друзей показался Маугли, который спокойно прошел сквозь «строй» шаманов и скрылся в темноте.
Следом исчезли и шаманы.
Жизнь поверхностного поселения, которое по привычке стали именовать также Стоунхенджем, постепенно налаживалась. Люди привыкли к тому, что вокруг, помимо них, существуют еще и дикие племена. Постепенно научились избегать прямых столкновений, а Покровители почему-то перестали активно разрушать «мертвые вещи», будто утратив интерес к разорению Земли.
Белую скалу на следующий же день Иеху покрыли своими зловещими рисунками, так, что захоти Акира провести еще один сеанс, пришлось бы потратить немало побелки. Однако Акира не спешил с повторением своего опыта. Он погрузился в размышления по поводу эффективности своего метода. Но повседневная борьба за выживание не давала времени на уныние.
Корректоры тоже перестали беспокоить людей. Видимо, их уже почти не осталось на Земле. Страшная, опустошающая игра, основанная на человеческом самообмане, закончилась.
Стали приходить слухи о том, что в других местах жизнь тоже постепенно налаживается, что появляются новые лидеры, стремящиеся объединить людей с целью восстановления цивилизации. Значит, все-таки, не все «корневые точки были уничтожены».
Процесс разрушения странным образом «завис» над самой пропастью, откуда уже, пожалуй, не было бы спасения.
И Акира надеялся, что скоро он найдет возможность отправиться домой. Надежду вселяло то, что удалось поймать волну одной из японских радиостанций.
Во всяком случае, так обещал ему Санек. Он как-то очень быстро превратился в лидера поселенцев. Временной администрации (вернее, тому, что от нее осталось) нечего было противопоставить напору и уверенности Санька. Он, действительно, оказался будто специально слепленным для такой жизни. Это еще больше подтвердили Сингу, что через месяц после своего бунта вернулись просить Санька вновь стать во главе племени. Санек предложил Сингу остаться в поселении. Те не захотели и в унынии отправились восвояси…
Но в новый Стоунхендж стали приходить дети Покровителей. И последние уже не препятствовали им.
Дети хотели мультфильмов. И, конечно же, отказать в этом Акира им не мог.
И вскоре по всей окрестности на скалах, камнях, стенах полуразрушенных домов стали появляться удивительно похожие на оригиналы картинки из Акировых анимэ. Дети рисовали активно и с удовольствием. В этом их стремлении уже не было дикой стихийности взрослых Иеху. У последних рисование было лишь альтернативой разрушению, желанием испортить вещь, спрятав ее под изображением.
Дети же тщательно выводили понравившиеся им картинки. Они еще не понимали земных языков, но уже вливались в земную культуру. Потому, что и анимэ – всего лишь часть культуры Земли…
И это была первая победа.
…Как-то в беседе со своими программистами Акира обмолвился о том, что татуировки племени Иеху – не что иное, как некие зашифрованные послания, древние письмена.
И сразу же пожалел о сказанном.
Потому что на него разом насели истосковавшиеся по работе научники, особенно математик, лингвисты и те же самые программисты. Они подняли невероятный шум, и тихий рабочий кабинет Акиры превратился в некое подобие фондовой биржи в момент кризиса.
Ученых трясло: впервые со времен разгадки древнеегипетской письменности намечалось грандиозное открытие. Ученым было плевать на то, что общественность вряд ли оценит их работу и на то, что Нобелевский комитет, вместе со своей премией, наверняка, в полном составе прячется где-то в норвежских лесах.
Все это было чепухой по сравнению с перспективой обнаружить первую инопланетную письменность, узнать что-то путь о погибшей, но высокоразвитой внеземной цивилизации.
Под давлением научников Жеке пришлось напрячь все свои дипломатические способности, авторитет вождя и обаяние Санька, чтобы злые Иеху позволили сфотографировать рисунки на своих телах – которые еще не были скрыты более поздними «художествами» Акиры. Между прочим, оказалось, что ни один рисунок все-таки, не пропал. С разукрашенных воинов все символы были точно перенесены на тела подростков.
И теперь ученые сканировали в мощные компьютеры Стоунхенджа таинственные письмена, выстраивали их в разнообразном порядке, спорили до одурения и жгли перегруженные тяжелой работой процессоры.
Все-таки, Стоунхендж продолжал оставаться уникальным местом – тем, где – к счастью ли, к несчастью – удалось собрать лучшие умы человечества. Пожалуй, такого никогда еще раньше не было. Даже в американских секретных центрах, где создавалась первая атомная бомба, и куда свозили со всего лучших физиков, математиков, инженеров – исключая тех, кто в то время работал на нацистскую Германию или трудился в советских «шарашках».