Дух Лещинского изгнала из деревни Дора, некогда обычная чабанка, а теперь шаманка, стремительно разбогатевшая при новой власти. Она всю ночь разъезжала по деревне на стареньких «Жигулях», преследуя призрак несчастного агронома, пока тот не убрался восвояси. Люди с тех пор потянулись к ней гурьбой, все жаждали защиты от темных сил.

В деревне появлялись все новые призраки, один ужаснее другого, но ни один из них не мог противостоять Доре. Слухи о величии новоиспеченной шаманки очень скоро разлетелись по всему округу. И теперь уже со всего округа потянулись к ней желающие избавиться от своих страхов.

Затем появился Барнак, влиятельный адвокат из Читы. Оказалось, это он был тем самым родственником нового директора совхоза. Все в деревне гадали, что забыл столь богатый и столь влиятельный человек в этих богом забытых степях. Но в Усть-Нарин он стал наведываться все чаще и чаще. Гостил всегда у Доры.

– А за что у нас в деревне невзлюбили дядю Дума? – спросил у бабушки Володя.

– Его всегда не любили, с детства, - ответила бабушка.
– И всех нас тоже не любили. И тебя не будут любить, никогда…

Мама Володи была родной сестрой дяди Дума. В семье мамы было пятнадцать детей. Отец семейства, дед Володи до революции был буддийским монахом. С приходом красных он стал писарем в ЧК. Бабушка рассказывала, что где-то далеко на Урале дед помог выследить и задержать опасного бандита, настоящего оборотня, и за это его приняли на службу.

После войны деда избрали председателем колхоза. Дети в его семье росли смышлеными, самостоятельными. Самая старшая дочь, тетушка Володи, окончив школу уехала учиться в город, на учителя начальных классов, познакомилась там с молодым лейтенантом, недавним выпускником военного училища, собиралась выйти за него замуж.

Старший сын, окончив школу с отличием, ушел служить в элитные по тем временам ракетные войска стратегического назначения. В семье царила атмосфера состоятельности и заслуженного достатка. Все перечеркнул один день.

В тот день бабушка и дедушка Володи получили сразу две телеграммы, о том, что их старшая дочь лежит в больнице, в тяжелом состоянии, а старший сын в госпитале, в закрытой палате психоневрологического отделения. Обоих требовали срочно забрать.

Дедушка и бабушка выехали в один день. Бабушка привезла свою старшую дочь в фанерном гробу. Шея дочери была покрыта следами страшных укусов. Днем позже приехал дед (сын служил недалеко), привез старшего сына, живого, но со связанными за спиной руками. Колхозники с ужасом наблюдали за тем, как старый, изможденный председатель вел по улице своего сына, словно собаку, на поводке. Сын брел, глядя себе под ноги и повторял: бузур, бузур, бузур…

Дочь схоронили, сын прописался в психиатрической больнице. Жизнь вошла в прежнюю колею. Но покоя в душах стариков уже не было. И чем острее они ощущали страх за своих детей, тем неотвратимее становился рок, нависший над их семьей.

Проклятие проявилось снова спустя год. Один из сыновей, маленький Дум, едва тому исполнилось три года, пропал в степи. Он просто вышел за ограду, как это делал сотни раз на дню, и исчез. На поиски ребенка подняли даже солдат из стоявшего неподалеку военного хозяйства. Три дня селяне и солдаты прочесывали степь, безрезультатно.

Через две недели парторг колхоза, возвращаясь из райцентра, заметил странный силуэт у дороги, словно небольшой волк замер у трассы. Завидев автомобиль, волк метнулся в сторону и с большой скоростью припустил в сопку. Тут-то и понял парторг, что по склону бежит вовсе не волк, а существо, похожее на человека.

Парторг, в прошлом кадровый военный, свернул в степь и погнал машину вслед за странным существом, и успел заметить, что нечто юркнуло в старую волчью нору. Закупорив ее железным бидоном, что завалялся в багажнике, парторг поспешил в колхоз, обо всем доложил председателю. Вскоре кряжистые мужики, опытные волчатники, уже разбирали по кускам волчье логово, в самой глубине которого и обнаружили пропавшего председательского сына. Мальчик скалил зубы и вовсе не желал, чтобы его забирали домой. Лишь через неделю мальчик вспомнил, как его зовут. Но еще долго с большой охотой ел сырое мясо, и охотился на кур во дворе.

Выжив непостижимым образом в степи, дядя Дум будто навлек на себя неведомый простому сознанию гнев. Далее злой рок семьи преследовал только его. Но Дум оказался на редкость изворотливым. Он тонул, срывался со скал, падал с лошадей, попадал под машины, но продолжал жить.

К десяти годам он стал неплохим охотником. Как-то наловив петлями лисиц, основательно и умело выделав шкуры, он продал их и на вырученные деньги купил ружье, курковую двустволку. Ружье это он прятал в степи, в той самой норе, где его когда-то обнаружил парторг.

В степи дядя Дум мог пропадать неделями, причем как летом, так и зимой. Он будто не ощущал холода и жары. На сельских праздниках ему не было равных в борьбе и стрельбе из лука. Это при том, что ни борьбой, ни стрельбой он не занимался. Многие известные тренеры пытались заполучить его в ученики. Но к спорту у дяди был исключительно рабочий интерес. За победу на празднике в честь посевной давали барана, а за выступления на ковре - медали и грамоты. Ни медали, ни грамоты дядю не вдохновляли.