"Мы дрались. Он намотал цепь мне на горло, так мои волосы и могли на нее попасть. А группа крови? Возможно, она у нас одинакова..." - мои мысли прервал всё тот же голос девушки из секретариата.

– Агент Эйс? Руководство запрашивает ваш рапорт о завершении работы с заключённым Чжи Тангиром, - она встала напротив меня, и опешила, когда заметила моё состояние, - Вам плохо, агент?

– Нет, всё в порядке!
– я покачала головой, а потом посмотрела на рапорт, который приготовила ещё в то утро, после убийства отца Делакруз.

Смотрела на клочок бумаги, а видела перед собой мужчину, выходящего из объятого огнем дома. Фигуру Тангира, которую облизывали языки пламени, а он лишь наматывал на запястье цепь и смотрел мне прямо в глаза.

Заглядывал будто в саму душу, заставляя замереть и не отводить взгляд от хищного и узкого разреза глаз, в которых был виден только черный зрачок...

– Передайте подполковнику Денали, что заключённый Чжи Тангир останется под моим контролем, и продолжит принимать участие в расследовании.

– Но вы же сами...
– девушка попыталась возразить, однако я только взяла рапорт в руки и запустила нож, нажав ногой на кнопку, тем самым уничтожая бумаги до мельчайших кусочков, пропустив их через машинку.

Отчаяние... Страх... Одиночество... Боль... Ненависть к самой себе и ко всему, что меня окружало... Всё это сменялось воспоминаниями совершенно другого характера. Как калейдоскоп, или мозаика - из тысяч частей складывалась вся картина в моей голове, пока я ехала в его машине в клинику за ним.

Его пальцы, впервые прикоснувшееся к моему запястью. Его ладонь, которая обжигает огнем, когда прижимает к его телу, чтобы увести от удара. Прикосновение подушечек пальцев, когда он забирает из моих рук сигарету, и этим вызывает приятный и теплый озноб, бегущий вдоль всей кисти и вверх к шее. Его рука, которая крошит золотой ошейник на мелкие куски, а потом она же держит моё лицо, пока мы целуемся посреди леса. Сжимает цепкими пальцами, двигает ими на коже, приподнимая подбородок, чтобы поцелуй стал глубже и жарче. Следом эта же ладонь сжимает мою грудь, и заставляет издать стон наслаждения, пока его плоть всё глубже проникает в мою, всё слаще двигается во мне, и всё больше вынуждает забыть обо всем.

"Чертов псих!!!" - сжимаю челюсть, поднимая взгляд на парня, который совершенно спокойно жуёт рыбу, которую сам же почистил, приготовил, а теперь просто ест.

Губы Тангира медленно раскрываются. На них остаётся маслянистый и блестящий след от соуса. Парень мягко слизывает его, и опять закидывает в рот кусок рыбы, продолжая жевать. Скулы двигаются под кожей, а глаза смотрят на тарелку, в которой лежат комки из риса. Он водит ими со стороны в сторону, чем заставляет играть свет на веках. Яркие лампы, горящие прямо над нами, создают какой-то сраный дисбаланс в моей голове, ведь раньше я не находила сексуальным то, как ест этот псих, или вообще как ест любой мужчина.

Но сейчас это было именно сексуально, потому что Тангир не гнушался и пальцы облизать, настолько был голодным.

– Я похож на тунца в лимонно-горчичном соусе?

– Я хотела сегодня отпустить тебя, - ровно произношу, а сама смотрю на руку Тангира.

Его пальцы сжимают палочки, а мой больной мозг подкидывает картину того, как они же смыкаются на моих сосках, точно так же как и тогда. Следом взгляд поднимается вверх и ведет вдоль набухших вен на тыльной стороне его ладони, а перед глазами то, как эта рука обхватывает всю грудь, а те самые губы смыкаются на ней. Хочется забыться, и этот парень именно то, что мне нужно для этого. Именно он способен выбросить из моей головы всё, потому что уже делал это.

– И что помешало?
– Тангир начал набрасывать еду в мою пустую тарелку, а потом просто схватил мою руку, и вложил в неё вилку.

Это прикосновение заставило вскинуться, как от лёгкого удара током. Взбудоражило кровь настолько, что я задохнулась словами в ответ. Сглотнула комок и сдержала порыв, обхватить его ладонь своей в ответ. Всё потому что это было настоящим, бережным и не несло угрозы.

– Я задал вопрос, Моника. Что тебе помешало просто взять и отпустить меня?
– наши взгляды встретились, а его рука сжала мою и вынудила всадить прибор в кусок рыбы, - Ешь и отвечай, агент Эйс. Если не хочешь есть, можем перейти к тому разговору, который рано или поздно всё равно состоялся бы. Либо...

Он отпустил мою руку, и ухмыляясь прошёлся взглядом уже по моей фигуре:

– Либо я просто опрокину к херам всё на этом столе на пол, и сделаю то, о чем думаю последние минут тридцать, наблюдая за тем, как ты трахаешь меня глазами, Куколка. Стол широкий, высокий, удобный, а главное прочный! И ты мешаешь мне вкушать бесценные дары небес, которые на твоём фоне обесцениваются и... превратились в вату во рту, - он продолжал ухмыляться сводя свой тон к хрипловатому шепоту.