– Была... Но хочу теперь понять, как это быть женщиной.

– Ты нашла самую худшую из кандидатур для подобного самоутверждения, Алиша, - хитро расплылся в улыбке, осматривая пухлые губы, нежную кожу, а потом заглядывая в серые, как ночное море глаза.

Алиша дышала прямо напротив меня. Точно в мои губы и обволакивала дыханием лицо, чем пробуждала голод. Животную потребность получить то, что мне предлагают, прямо сейчас.

В глазах девушки стояла боль, которая и вынудила схватить её и подмять под себя одним рывком. Алиша ахнула и схватилась за мои плечи только крепче, сама подаваясь навстречу всем телом и с тяжёлым выдохом прогнулась, когда я без предупреждения и резко всадил член во влажное от желания тело.

Голод разгорался, а я двигался только глубже, насыщаясь её дрожью, пожирая каждый стон губами. Слизывал с нежной кожи влагу, чувствуя власть над хрупким телом, которое плавилось подо мной и дышало будто каждой порой. Жестко, сильно и с жаром я выбивал из её горла стон за стоном, а голод только рос. Настолько что я понимал - он внутри, и то, что я делаю сейчас ничем не восполнит его.

Ни тем, как красиво двигается пышная грудь, рывками вверх из-за сильных толчков. Ни тем, как сладко пахнет кожа этой девушки, когда продолжая трахать её, я обвожу губами розовый и мягкий сосок. Как и не тем, какие мягкие и горячие её губы, которые набрасываются на мои, точно как дикие. Деревянный пол скрипит под нами, а она цепляется за одеяла руками и выгибается подо мной, смотрит в глаза и закусывает губы, хнычет и просит не останавливаться мой голод, хотя и сама голодна не меньше.

– Что этот дегенерат с тобой делал?
– выдыхаю кончая, а она дрожит в моих руках так, словно впервые видит мужика, но от моего вопроса замирает, только сильнее выдыхая рывками.

– Не отвечай, - опять встряхнулся, скидывая с себя чувство лёгкости, и блаженно выдыхая, потому что мне действительно стало хоть немного, но легче.

Я поднялся и накинул на неё покрывало. Нашарив рукой справа пачку сигарет и зажигалку, сел рядом и откинулся на стену каюты спиной, наблюдая боковым зрением, как Алиша потянулась за своей футболкой, обнажив упругую и сочную грудь.

"Красивая девочка... и побитая..."

– Это было точно не то, что сделал только что ты, - подкуриваю и слышу тихий ответ, который заставляет хохотнуть, но следом на моём лице каждая черта обращается в камень, вынуждая произнести:

– Никогда не предлагай себя подобным образом никому. Забудь то, к чему приучила тебя эта тварь, - я откинулся головой назад, выдыхая дым, - Он мертв, Алиша. Я свернул ему шею и прекратил его существование. Теперь твоя очередь прекратить быть жертвой, в поисках защиты у тварей.

– А ты считаешь себя тварью?
– она повернулась и посмотрела прямо мне в глаза, - И правда?

На миг мой взгляд темнеет и Алиша это замечает. Замирает, продолжая молчать и смотреть на меня.

– Я не просто тварь, девочка. Я чудовище, которое ещё хуже того, которое издевалось над тобой. Я самая грязная тварь, потому что не смог уберечь то, что мне дали в руки небеса. Я клялся защищать и оберегать, а в итоге погубил и потерял. Поэтому я гарантирую тебе, что стать моей женщиной всё равно, что спуститься в ад к чертям, которые будут только рады такой красивой агашши...

Каждое моё слово было сказано сквозь звериный оскал, который прожигал, не о чем не ведающую, девушку насквозь. Я был уверен, что мои слова глубоко проняли Алишу.

Спустя десять часов, я смотрел ей в спину и понимал, что испугав подобным образом, возможно дал ей шанс начать ценить свою жизнь.

– Слезами ангел лик свой обливает. В его руках застыла кровь моя. И как спасти своё дитя увы не знает. Ведь жизнь мне больше не мила...
– выдыхаю дым, который вырывается из моего рта, горечью опаляя губы.

Я бросил окурок под ноги и наступив ботинком, поднял руку вверх, чтобы поймать такси. Это был последний день, прежде чем я встречусь лицом к лицу с тем, что мне уготовил мой личный ад.

Плач... Отовсюду я слышу только стоны и плач. Невозможно слушать это больше. Настолько невыносимо терпеть эти звуки, что я бегу по улице вниз, закрывая уши руками. Ноги сами несут дальше от этого страшного места. Но они слишком маленькие, и не могут бежать быстрее других. Бежать наравне со взрослыми, которые спасаются точно так же, как я. Бегут от ужаса, который дышит нам в спину. От страшных железных машин. Металлических монстров, намного ужаснее тех маленьких машинок, которыми играл мой старший брат Ранко.

Те крохотные модели монстров вызывали во мне смятение, когда я брала их в руки. Однако сейчас, когда я бегу от их огромных копий, мне кажется, что это просто страшная сказка. Ведь папа учил меня прятаться. Он показывал куда бежать, но я не успела.

Добегая до конца улицы, мои ноги зацепились за камни. Это обломки дома, который я слишком хорошо помнила. Высокое пятиэтажное здание стояло прямо справа от меня, и в нём жила моя одноклассница Рада.

Я упёрлась руками в асфальт и поднялась, смотря на то, что осталось от парадного моей подруги. Ладони обожгло от того, что я оцарапала их о каменную крошку, потому я обиженно закусила губу, но нахмурилась и стерпела. Подняла голову и посмотрела вверх, не понимая, как так вышло, что балкон Рады исчез, а на его месте осталась огромная дыра. В ней был виден узор на стенах комнаты подруги и плакат, который мы рисовали вместе в школе.