– И я рад познакомиться с вами, ле Бон, – ответил Макс, продолжая держать свой нож под ребрами Армана. Ярость душила его. Вот человек, благодаря которому страдает Джулиан. Это он заставил Мари создать соединение. Он затеял сделку с военными, желая сорвать на этом куш.

– Для тебя, д'Авенант, все кончено. Так позволь же спасти хоть ее.

– Ну да, как же. Ведь вы так мило заботились о ней все это время. – Раздираемый между желанием хорошенько врезать этому негодяю и необходимостью уберечь Мари, он свободной рукой нащупал саквояж, стоявший рядом на стуле. В запасе у него оставались считанные минуты. Или секунды.

– Черт! Да подумай же ты! Ведь ты погубишь ее!

– Только не пытайся убеждать меня, что тобой движет забота о сестре. – Не сводя глаз с ле Бона и ножа, он порылся в саквояже и, вытащив оттуда черную цилиндрическую штуку размером с пивную кружку, поставил ее на стол. – От кого вы узнали, что мы остановимся здесь?

– От того же, от кого знаю, Что жить тебе осталось недолго и Англии не видать как своих ушей.

Макс достал второй цилиндр.

– Отвечай.

– Догадайся сам.

Вторую гладкую черную штуковину Макс пустил по полу, и она покатилась к стойке.

– Рад был встретиться с вами, ле Бон. – Он вынул пистоль. – Но к сожалению, эту чудную беседу придется отложить до лучших времен.

Он прицелился и – выстрелил.

Но не в ле Бона, а в ту штуковину, что катилась по полу.

И в дребезжащем гомоне переполненного людьми зала раздался глухой взрыв. Пуля разорвала черный цилиндр, и он выплюнул облако черного удушливого дыма. Трактир потонул в криках и визге, а Макс развернулся и прострелил второй. Люди вскакивали из-за столов, стаканы и тарелки летели на пол.

Сунув разряженную пистоль в карман, он отшвырнул ле Бона в сторону и схватил свой саквояж. Вздымающееся облако дыма обволакивало зал, погружая его в мрак и хаос. Прошло лишь несколько секунд, но уже ничего не было видно, и невозможно было дышать.

Задыхаясь и кашляя, Макс вытащил из-за пазухи вторую пистоль и направился к двери. – Нет! Погоди!

Ле Бон, слепо шаря руками в темноте, схватил Макса за плечо. Но Макс выдвинул локоть, всадив его юноше в живот.

Ле Бон, давясь и задыхаясь, ухватился за его пистоль.

Макс сражался, пытаясь высвободить пистоль. На выстрелы уже бежали вооруженные солдаты. Он слышал их сердитые крики: толпа, рвавшаяся наружу, заблокировала дверь, не давая им войти.

Арман сжимал ствол пистоли. Макс резко развернулся и, сделав выпад коленом, снова ударил юношу в живот, и тот, вскрикнув от боли и изумления, разжал руку. Пистоль выпала и выстрелила. Юноша отлетел к стене.

Макс слышал, как он рухнул на пол. Не видя ничего вокруг, Макс шарил руками по полу, пытаясь найти свой саквояж, и едва не споткнулся об него. Схватив его, он побежал, с трудом пробираясь сквозь толпу обезумевших людей, которые метались по залу в поисках дверей и окон.

Ему показалось, что прошла вечность, пока он, ничего не видя и держась за край стойки, продвигался вдоль нее. Обогнув ее наконец, он оказался в единственном свободном от людей пространстве и бросился к двери, за которой была лестница.

Дым должен был скоро рассеяться. Здесь, в этой части зала, уже начинало проясняться.

Перескакивая через две ступеньки, он помчался наверх. Он почти миновал пролет, когда в царящем хаосе прозвучал выстрел. Стреляли совсем рядом. Инстинктивно он бросился на пол, и неудачно – край ступени вонзился ему в живот, и на секунду Макс задохнулся.

А задохнувшись, разжал руку. Саквояж, громыхая, покатился вниз.

Где Макс? Что с ним?

Охваченная паникой, Мари стояла в коридоре и дрожала, вцепившись рукой в дверной косяк, чтобы не броситься вниз, туда, где был сейчас он. Она слышала крики. И выстрелы.

Стреляли из пистоли. Эти резкие, разрывающиеся звуки больно отдавались в животе. Все ее нутро сжималось от них. Беспросветный мрак снова обступал ее. Она помнила эти звуки. Она не знала, где и когда слышала их, но знала, что слышала.

Сердце колотилось у самого горла. Боль в голове мешала думать. Постояльцы, занимавшие соседние комнаты, убежали несколько минут назад при первых струйках дыма, которые, расползаясь по коридору, превращались в длинные черные павлиньи хвосты.

Мари закашлялась и потерла воспаленные глаза. Где Макс? Нет, больше ждать невозможно. Она побежала к лестнице.

И чуть не налетела на него.

– Макс! – вскрикнула она.

Он, не останавливаясь, схватил ее за локоть, увлекая за собой в первую попавшуюся пустую комнату. Его лицо и рубашка были черными от копоти. Он поспешил к окну, распахнул его и, бросив взгляд на Мари, проговорил: