Профессор поставил в памяти галочку – посмотреть, что осталось от самоходки. Но это потом. Сейчас необходимо пресечь утечку информации и по возможности пополнить жизненные силы. Он начнет с Фазы и Пижона, которые направляются к «Восточному кордону» и скоро могут стать для него недосягаемы. Товаругой займется позже. Очень вероятно, Фаза подскажет, где искать сталкера. Профессор был в этом уверен, если, конечно, удастся снять с него шлем. И это тоже не проблема. Его помощники прямо сейчас выходят из темных углов и нор, послушно плетутся к лестничному маршу, чтобы затем выйти наружу, ведь в лифт, даже в грузовой они не поместятся.

Еще по пути к энергоустановке Олег Юрьевич зацепил их, с трудом, но все же зацепил. А теперь обновившийся просто вбил в их желейные мозги здоровенные остроги, от которых избавиться невозможно. Они даже не поняли, что с ними случилось, волю профессора воспринимают, как свое необоримое желание.

Олег Юрьевич наклонился над устройством, стоящим на треноге, щелкнул переключателем. В обратном порядке прибор превратился в обычный алюминиевый контейнер. По завершении процесса ученый поднял его за плексигласовую рукоятку и подобно гражданину с чемоданчиком прошел к правой стене. Сунул его в щель между блоками какой-то громоздкой установки, после чего лихо развернулся на каблуках и бодрым шагом направился к галтели.

В результате катастрофы мутанты получили свободу. Они быстро навели на этажах «порядки». Ели не только ученых, доцентов, докторов, экстернов, охранников, обслуживающий персонал, но и друг друга. Выжили сильнейшие, оказалось не так много. Профессор обнаружил и зафрахтовал три особи. Он чувствовал не только их тупое, примитивное мышление на уровне инстинктов, но еще кровожадность и голод. От мозга и костей они были пожирателями. Лабораторные образцы, выведенные в результате мухлежа с их ДНК цепочками, предназначались военным. Ощущая сущность этих монстров, трудно было предположить, для чего еще они сгодились бы.

Олег Юрьевич прошел коротким коридором и остановился. Секунду-другую о чем-то соображал, затем быстрым шагом вернулся к скрюченному на полу Раме. Взору открылось иссушенное лицо с распахнутым ртом, впалыми глазами и с глубокими ямами на щеках.

– Бойся своих желаний, они могут завести бог знает куда, – проговорил он негромко, взял мертвеца за руку и потащил к темной правой стене за баки, за трубы, за установки, за агрегаты. Рослый, широкий Рама цеплялся то плечом, то разгрузкой, то берцем, но профессор, словно этого не замечал. Тянул мощно и безостановочно. Немногим позже по проторенной дорожке протащился скрюченный Ссэр.

Убрав трупы, Олег Юрьевич один за другим зашвырнул вещмешки к хозяевам. Поднял за ствол автомат медика и с легкостью, словно сухую палку отправил туда же. Пулемет пнул с такой силой, что тот заскользил по полу, высекая искры, залетел под установку и с лязгом врезался в боковую стену. Перед уходом профессор поднял шлем спецназовца, придирчивым взглядом окинул подготовленную для следующего акта сцену.

Весь оставшийся день они шли. Точнее сказать плелись. Энергетик какое-то время придавал Пижону силы, но потом усталость и слабость взяли свое. Шаг его замедлился, берца отяжелели, рот не закрывался в одышке.

Фаза подумывал взвалить парня на спину или хотя бы поддержать сбоку, но отказывался от такой мысли. Мало того что он тащил их вещмешки и ныла нога, приходилось постоянно помнить, они не в парке развлечений, а по-прежнему в злой, коварной, заселенной мутантами, аномалиями и человеком зоне. Да и сам он, честно сказать, прилично вымотался. Такой трудной ходки не мог припомнить.

Сержант остановился, нашел взглядом плетущегося следом Пижона: «М-да, все, что осталось от звена».

– Ты как? – спросил он, когда тот приблизился. Хотя можно было и не спрашивать, вид парня говорил сам за себя – голова, отягощенная шлемом, клонится на грудь, бронемаска болтается, плечи опущены, ноги – заплетающиеся макаронины. «Совсем как зомбяк», нехорошая мысль хлестнула сержанта.

На вопрос Пижон поднял голову: изможденное лицо, лоб в крупных каплях, расфокусированный мутный взгляд, слипшиеся волосы и бархатистое пятно под носом тут как тут, словно вытекшая белая кровь. Оно уже не казалось соплями и как будто расширилось. По верхней губе стекало к правому уголку рта. «Если он захочет, то сможет потрогать его языком и даже ощутить вкус», от этой мысли Фазу передернуло.

– Че? – спросил Пижон в узкую щель между запекшихся губ, едва ворочая языком.

Фаза смотрел на него тревожным, долгим взглядом: «Сто пудов придется тащить», повторил вопрос:

– Ты как?

– Таксе, – выдохнул Пижон. Его пошатывало словно на волнах.

– Делаем привал, – сержант завертел головой, выискивая местечко. Он уже больше не тратил время на осмотр стрелка и выявление новых очагов инфекции. Более того, не перевязывал свою ногу: «К чему лишние движения, волнения, вот доберемся до госпиталя, там уже спецы пристально, со знанием дела».

Думал, что такое, как у Пижона, вероятно, произойдет и с ним. Никто из тех, кто контактировал со Сверчком, не может быть застрахован. Он все чаще заглядывал в КПК и прикидывал расстояние до Кордона. Выходило не так далеко, но с той скоростью, с которой они передвигались, можно было в лучшем случае оказаться на месте во второй половине следующего дня, а если придется тащить, то вообще, под ночь.