Мера, стрелок... Соизмеримость...

И все же пойдем в своих предположениях дальше. Предположим, что все миры, все вселенные встречаются в одной точке, в одном нексусе, в одном столпе - в Башне. Быть может, на лестнице к самой Божественности. Посмел бы ты, стрелок? Не может ли быть, что где-то над всей бесконечностью реальности существует Чертог?..

Ты не посмеешь.

Не посмеешь.

– Кто-то ведь уже посмел, - сказал стрелок.

– Кто бы это?

– Господь, - негромко сказал стрелок. Глаза его заблестели.
– Господь посмел... или чертог пуст, провидец?

– Не знаю.
– По вкрадчивому лицу человека в черном прошел страх, мягкий и темный, как крыло канюка.
– И более того, не спрашиваю. Это могло бы оказаться неразумно.

– Боишься, что тебя поразит насмерть?
– сардонически спросил стрелок.

– Возможно, боюсь, что придется держать ответ, - ответил человек в черном, и на некоторое время воцарилось молчание. Ночь была очень длинной. Над ними простерся Млечный Путь - он восхищал своим великолепием и блеском и все-таки внушал ужас своей необитаемостью. Стрелку стало любопытно, что он почувствовал бы, если бы это чернильно-черное небо раскололось, впустив стремительный поток света.

– Костер, - сказал он.
– Я замерз.

Стрелок дремал. Проснувшись, он увидел, что человек в черном с нездоровой жадностью всматривается в него.

– На что уставился?

– На тебя, разумеется.

– Ну так нечего.
– Роланд поворошил костер, разрушив четкость идеограммы.
– Мне это не нравится.
– Он поглядел на восток, чтобы увидеть, не зародился ли там свет, но ночь все длилась и длилась.

– Ты так скоро ищешь света?

– Я был создан для света.

– Ах, вот оно что! Как бестактно с моей стороны запамятовать! И все же нам с тобой еще многое нужно обсудить. Так было велено моим господином.

– Кем это?

Человек в черном улыбнулся.

– Что ж, не открыть ли нам обоим правду? Не довольно ли лжи? Не довольно ли волшбы?

– Волшбы? Что это значит?

Но человек в черном настойчиво продолжал:

– Ну, будем же откровенны, как пристало мужчинам. Не друзьям, но врагам и равным. Тебе нечасто будут предлагать такое, Роланд. Лишь недруги говорят правду. Друзья и возлюбленные бесконечно лгут, пойманные в паутину долга.

– Тогда будем говорить правду.
– За всю эту ночь стрелок не высказывался лаконичнее.
– Для начала объясни-ка мне, что такое волшба.

– Волшба - это колдовство, стрелок. Магия. Чары моего господина продлили нынешнюю ночь и будут длить ее, покуда... покуда наше дело не будет сделано.

– Это долго?

– Долго. Большего сказать не могу. Не знаю сам.
– Человек в черном стоял над костром, отблески тлеющих углей чертили на его лице узоры. Спрашивай. Я расскажу тебе то, что знаю. Ты нагнал меня. Превосходно; я не думал, что тебе это удастся. И все же твое странствие только началось. Спрашивай. Это достаточно скоро приведет нас к делу.

– Кто твой господин?

– Я никогда не видел его, но тебе этого не избежать. Чтобы добраться до Башни, тебе сперва нужно добраться до него, Вечного Пришельца. Человек в черном беззлобно улыбнулся.
– Ты должен убить его, стрелок. И все же я думаю, что ты хотел спросить не об этом.

– Если ты никогда его не видел, откуда ты его знаешь?

– Однажды - я жил тогда в далеком краю - он явился мне во сне, явился совсем юным отроком. Тысячу лет назад, или пять, или десять. Он явился мне в те дни, когда пращурам еще предстояло пересечь море. В земле, что зовется Англией. С тех пор, как он внушил мне, что есть мой долг, время успело срезать целый сноп столетий, хотя между порою юности и днями, когда я достиг зенита славы, случались и поручения помельче. А слава моя - ты, стрелок.
– Он хихикнул.
– Видишь ли, кое-кто отнесся к тебе серьезно.

– У этого Пришельца нет имени?

– О, имя есть.

– Как же его величают?

– Мэйрлин, - негромко отозвался человек в черном, и, оборвав его слова, где-то в темноте на востоке, там, где пролегли горы, загрохотал камнепад и пронзительно, точно женщина, закричала пума. Стрелок затрепетал, человек в черном вздрогнул.
– Но все же мне думается, ты хотел спросить и не об этом. Не в твоей природе задумываться о том, что будет так нескоро.

Стрелок знал вопрос - тот терзал его не только всю эту ночь, но, мнилось ему, многие годы. Слова дрожали на губах, но Роланд не спрашивал... до поры.

– Этот Пришелец, этот Мэйрлин, прислужник Башни? Как ты?

– Мне с ним не равняться. Ему дан дар жить во времени вспять. Он является и меркнет, точно неверный переменчивый свет. Он во всех временах. И все же есть некто более великий.

– Кто?

– Зверь, - со страхом прошептал человек в черном.
– Хранитель Башни. Тот, кто порождает всю волшбу.

– Что он такое? Что этот Зверь...

– Не спрашивай более!
– вскричал человек в черном, стремясь говорить с суровой непреклонностью. Однако усилия пропали втуне - в голосе прозвучала мольба.
– Я не знаю! Не желаю знать. Говорить о Звере значит говорить о погибели своей души. Мэйрлин пред Ним то, что я пред Мэйрлином.