Он открыл четвертую карту. За прялкой, свивая нить, сидела женщина в накинутой на голову шали. Изумленному стрелку привиделось, будто она коварно улыбается и плачет одновременно.

– Владычица Теней, - заметил человек в черном.
– Не кажется ли она тебе двуликой, стрелок? Так и есть. Истинный Янус.

– Зачем ты мне все это показываешь?

– Не спрашивай!
– резко сказал человек в черном, и все-таки он улыбнулся.
– Не спрашивай. Просто смотри. Если тебе легче считать это всего-навсего бессмысленным ритуалом вроде церковных обрядов, если это возвращает тебе хладнокровие, пусть будет так.

Он хихикнул и перевернул пятую карту.

Ухмыляющаяся жница сжимала костлявыми пальцами косу.

– Смерть, - просто сказал человек в черном.
– Но не твоя.

Шестая карта.

Стрелок посмотрел на нее и ощутил в животе странную щекотку нетерпения, смешанного с ужасом и радостью, дать же название чувству в целом было невозможно. К горлу подступала рвота, и в то же время хотелось пуститься в пляс.

– Башня, - негромко произнес человек в черном.

Карта стрелка занимала центр расклада; по углам, как спутники, окружающие звезду, располагались следующих четыре карты.

– Куда идет эта карта?
– спросил стрелок.

Человек в черном положил Башню на Повешенного, полностью закрыв его.

– Что это значит?
– спросил стрелок.

Человек в черном не ответил.

Роланд резко и хрипло переспросил:

– Что это значит?

Человек в черном не ответил.

– Будь ты проклят!

Никакого ответа.

– Тогда что за карта у нас седьмая?

Человек в черном перевернул седьмую карту. В сияюще-синем небе вставало солнце. Вокруг резвились купидоны и духи.

– Седьмая карта - Жизнь, - тихо сказал человек в черном.
– Но тоже не твоя.

– Где ее место в раскладе?

– Не твоего ума дело. И не моего.
– Человек в черном небрежно смахнул карту в угасающий костер. Она обуглилась, свилась в трубку, вспыхнула. Стрелку почудилось, что сердце в груди дрогнуло и обратилось в лед.

– Теперь спи, - беспечно велел человек в черном.
– Уснуть, и видеть сны, и все такое.

– Удавлю, - процедил стрелок. С великолепной, свирепой внезапностью согнув ноги, он перемахнул через костер к своему собеседнику. Улыбающийся человек в черном увеличился в размерах, загородив собой все, а затем отступил вглубь длинного гулкого коридора, полного обсидиановых столбов. Мир заполнился звуками сардонического хохота; Роланд падал, умирал... уснул.

И видел сны.

Вселенная была пуста. Ничто не двигалось. Ничего не было.

Смущенный, ошеломленный стрелок медленно плыл.

– Да будет свет, - беспечно произнес голос человека в черном - и стал свет. Стрелок бесстрастно, словно со стороны, подумал, что свет - это хорошо.

– Теперь да будет наверху тьма, и в ней звезды, а внизу вода.
– И явились твердь небесная с водою. Стрелка несло по волнам бескрайних морей. Над головой сверкали мерцающие, негасимые звезды.

– Суша, - тоном приглашения сказал человек в черном. И явилась суша: то поднимаясь, то опускаясь, она в нескончаемых судорогах вздымалась из воды - красная, безводная, растрескавшаяся и отполированная бесплодием. Вулканы, подобно исполинским прыщам на уродливой голове подростка, изрыгали бесконечную магму.

– Ладно, - говорил человек в черном.
– Это начало. Да будут растения. Деревья. Травы и луга.

И стало так. Там и сям, пыхтя, ворча, поедая друг друга и застревая в клокочущих, зловонных смоляных ямах, бродили динозавры. Повсюду раскинулись огромные тропические девственные леса. Гигантские папоротники махали небу зубчатыми листьями. Кое-где по ним ползали двуглавые жуки. Стрелок увидел все это, но по-прежнему ощущал себя большим.

– Теперь человек, - негромко произнес человек в черном, но стрелок падал... падал снизу вверх. Линия горизонта у края этой безбрежной плодородной земли начала выгибаться. Да, все его учителя говорили, что земля круглая, утверждали, будто это было доказано задолго до того, как мир сдвинулся с места. Но такое...

Дальше, дальше. Перед изумленным взором Роланда обретали форму континенты, их заслоняли похожие на часовые пружины спирали облаков. Атмосфера планеты удерживала ее в плацентарном мешке. А солнце, поднимаясь из-за плеча земли...

Он вскрикнул и вскинул руку к глазам.

– Да будет свет!
– Голос, прокричавший это, больше не был голосом человека в черном. Это был гремящий, рождающий эхо голос великана. Он заполнял пространство, и пространства между пространствами.

– Свет!

Роланд падал, падал...

Солнце съежилось. Мимо стрелка вихрем пронеслась вдоль и поперек изборожденная каналами красная планета. Вокруг нее яростно вращались две луны. Крутящийся пояс камней. Бурлящая газами гигантская планета - слишком громадная, чтобы выдержать себя, и, следовательно, сплющенная. Окольцованный мир, блиставший внутри опояски из льдистых игольчатых кристаллов.