— Для начала поесть и поспать. Утро вечера мудренее.

Он встал, не забыв захватить и своё новое «оружие», вытянул руку ладонью к костру и пошёл вокруг него, проверяя посохом путь. Бахира с виноватым видом погладила меня по плечу и поспешила за ним.

— Постой, Джасир, я помогу тебе.

— Благодарю, — Шут снова улыбнулся. В этой его улыбке было столько спокойствия и умиротворённости, что я как-то разом забыла о своих бедах.

Никогда не видела, чтобы он так улыбался…

— Какое сегодня небо, Бахира?

— Уже сумерки, Джасир, но Мать Матерей скрыла от нас свет звёзд. Она в печали…

Мать Матерей в печали… ещё бы…

— Значит, будет дождь. — Шут остановился по ту сторону костра, запрокинул лицо к небу и глубоко вздохнул. — Лошадей нужно переставить под кроны. Отведи меня к ним.

— Хорошо, Джасир.

Я смотрела, как они скрылись в темноте.

Какое сегодня небо… Великие боги… Он так любил смотреть на небо, на звёзды, любил наблюдать за всякими букашками, любил… Он столько всего любил делать…

А как на берегу Волокушки он смотрел на меня… «Я хочу запомнить»… словно знал, что может… может больше никогда… Никогда…не увидеть…

Я снова захлюпала носом, чувствуя себя полной дурой. Какая я всё-таки… ведьма. Только о себе и своих заботах думаю. А о нём и не побеспокоилась даже…

Мои горестные размышления прервала вернувшаяся к костру Бахира.

— Ты покушала, Яния? Пойдём спать? Джасир просил не ходить к реке ночью. Утром всё приберём.

Она говорила заботливо и с улыбкой, но я вдруг поняла, что ей тоже очень тяжело сейчас. Только она переживала не за себя, а за Шута. Но она держалась и подбадривала даже меня. «Если бы я могла изменить…»

Она бы отдала свою жизнь за Джастера. Без раздумий и сожалений.

«Моя девочка была чёрненькая»…

Вдруг вспомнился давний разговор в Чернецах между Нанирой и Олекшей. Как я тогда возмутилась её словами про Карика, даже деньги отобрать хотела. А теперь и сама такой оказалась, выходит…

— Я… Я ещё посижу, ты иди.

Я показала почти полную миску с давно остывшей кашей. Бахира кивнула и скрылась в шатре, оставляя меня наедине с горькими мыслями.

Ничем я не похожа ни на госпожу Гвитлоу, ни на Олекшу, ни на… Бахиру. Они не бросали в беде тех, кого любили. Они вставали рядом с ними, становились им опорой и поддержкой.

Любовь ни к чему не обязывает…

Их мужчины не просили о помощи и жалости. Они были готовы позаботиться о себе сами, в какой бы беде не оказались. Эти женщины могли уйти и бросить своих любимых, но они выбрали поступить иначе. Но не из жалости или сострадания.

А потому что любовь или есть — или её нет.

А я… Я…

Что такое любовь, да, Джастер? Так ты спросил? Потому что когда-то давно я с гордостью называла себя ведьмой любовной магии, а ты сказал, что тогда я должна в этом понимать…

«Сын Великой Матери открыл своё сердце людям»…

И… и не только людям. Он… он любил весь этот мир, и мир отвечал ему взаимностью.

Теперь… теперь я понимаю…

В душе каждого есть свет и тьма. Так он однажды сказал. И он всегда выбирал свет.

Даже когда его поступки казались… другими, они приносили свет и добро в жизни многих людей. Может и не сразу, и не каждый это понимал, но…

Я это понимала.

Может, он и болел прошлым, но он жил любовью к этому миру. И любовью к людям.

Ни за что. Просто так. Потому что…

Потому что любовь — это состояние души. И она или есть, или…

А значит… Значит, на самом деле нет никакого выбора.

Я поставила миску с недоеденой кашей, встала и пошла в ту сторону, где, как мне слышалось, были наши лошади.

— Джастер?

Я позвала негромко, боясь теперь потревожить его. Это раньше он в темноте, как кошка, видел, а теперь…

— Янига?

В просвете между кустов я заметила появившийся силуэт. Джастер сел, зевая и закутавшись в плащ. Новый посох наверняка лежал где-то рядом с ним, но в темноте я его не видела.

— Что-то случилось?

— Прости, я тебя разбудила…

— Ничего, — по голосу я поняла, что он улыбнулся. — Так что стряслось?

— Я… — я замолчала, собирая всю свою решительность в кулак, а затем подошла к нему и села рядом. — Я тебя не оставлю.

— Янига… в его голосе послышались усталые и болезненные нотки, и я поспешно обняла его.

— Нет, ты не понял! — Я замотала головой, прижимаясь лицом к его рубахе. — Не поэтому! Я не жалею тебя! То есть не так! Я… Прости… Я…