А так-то он прав. Кто он мне, чтобы рассказывать о своих бывших? Тут же скуксилась и уселась на стул, скрестив руки на груди и надув губы.

— Но Ребекка себя так ведет, словно она до сих пор на тебя имеет права!

— Ребекка всегда была очень независимой и своенравной девушкой, — Горден подошел к окну и стал к нему спиной, опершись о подоконник.

— Ребекка Лазго баронесса, тоже, как и я, из древнего богатого рода. Нас обручили наши родители еще в подростковом возрасте. Ну, и я как-то смирился с мыслью, что она станет моей женой. Мы проводили только совместное время на общих приемах и праздниках. И она сама всегда отодвигала дату свадьбы. То ей надо было окончить университет, то еще какие важные дела появлялись. Она училась на боевого мага и уровень магии у нее очень высокий. Потом она отговорилась тем, что нашла хорошую работу, и ей надо упрочить свое положение, поэтому опять отодвинули свадьбу. Ну а после она уже все-таки назначила дату бракосочетания. Мы благополучно готовились к празднику, а за два дня до свадьбы Бекка исчезла. Оставила извинительные письма для меня и ее родителей. Писала, что ей предложили работу в тайной службе, и она поехала в другое королевство с заданием. И ей некогда выходить замуж.

Ребекка всегда думала только о себе и своей карьере, замуж она и не собиралась, да и детей не хотела тоже. А потом она через пару лет вернулась в нашу страну, и стала одним из лучших агентов тайной королевской службы.

— Ты ее любил? — я подошла к Верховному, заглядывая в его глаза.

— Какая теперь разница. Мы с ней остались в хороших отношениях.

А меня накрыла серая непроглядная пелена печали, и вкус горькой полыни появился на губах. Он ее не забыл… И, похоже, любил, раз ей прощал такое поведение.

— Она такая язва! И так со мной нагло разговаривает! — пожаловалась Гордену.

— Эта же Ребекка, она такая всегда была: гордая, насмешливая и невыносимая, — чуть улыбнулся Горден, словно вспомнил что-то очень хорошее. А на меня будто бы упала черная тень, сдавливая сердце и душу физически.

— Но я не хочу, чтобы она была с нами. Можно мы с тобой вдвоем поедем домой? — попросила его я.

— Не обращай на нее внимание. Я тебя огражу от ее нападок. Обещаю, — кивнул Горден.

— Правда?

— Конечно, — улыбнулся теплой улыбкой он. — Маленьких импульсивных ведьмочек надо защищать. — И Горден сделал шаг ко мне.

А мне стало так хорошо и тепло на душе. Он хочет и будет меня защищать от всего! Возможно, он даже меня любит… От этой мысли словно солнце внутри зажглось, осветило каждый потаенный уголок моей души, изгоняя оттуда мрак неверия, злости и ревности.

— Горден, пожалуйста, прости меня за выходку в мэрии, — сделала шаг к нему и сложила в молитвенном жесте руки у груди.

— Уже простил, моя ведьмочка.

Горден в миг подошел ко мне и властно подхватил, усадив на стол, вклинился между моих ног и, взяв меня за подбородок двумя пальцами, посмотрел мне прямо в глаза. В них разгоралось пламя желания и страсти. Я задохнулась, такая живой волна силы достала и меня. И он, наклонившись, впился в мои губы, обхватил за талию, и я застонала, утопая в чувстве сладости и силы, что покоряла меня. Обняла его плечи и прижалась к нему так сильно, как могла. Заелозила на столе, а он надавил своим весом и уложил меня спиной на столешницу. Верховный кусал и мял мои губы с такой страстью, что она передалась и мне. Я запустила руки в его волосы, гладила его шею и плечи. А он растворял меня в себе. И тут Горден взял меня за запястья и сжал их одной рукой над головой, пригвоздив к столу. Отодвинулся и посмотрел потемневшим тяжелым взором, рассматривая так, словно я была под ним уже обнаженная, растянутая, неспособная пошевелиться, беззащитная и слабая.

Я было дернулась и потянулась к нему губами, так хотелось его настойчивых и страстных поцелуев, но он держал меня крепко. Мои губы дрожали, внизу живота жар опалял и набухли соски. Это было впервые, когда я хотела отдаться мужчине. Моему мужчине, который я чувствовала, будет для меня самой яркой и единственной любовью всей моей жизни.

И тут он обрушился на меня ураганом безудержной страсти, впиваясь с губы и, казалось, в мою сущность. Меня сносило волной его напора и желания. Между моих ног внушительный бугор терся и заставлял стонать в голос.

— Горден, — выдохнула я, плавясь под ним.

Он так и не дал мне свободы. Его руки ласкали мою грудь. Гладили и сжимали. А потом Верховный расстегнул пуговицы платья, обнажив лиф, а кожа горела под его поцелуями и ласками. Его жаркие губы покусывали соски, что уже были оголены и платье сползло куда-то в район талии. В его паху стало еще тверже, и я ощущала пожар между ног, и сама уже терлась об его достоинство.

Было страшно и волнительно узнать, что такое близость между мужчиной и женщиной. Боялась, но хотела почувствовать между ног то, что выпирало из его ширинки.

— Горден, — выдохнула я, выгибаясь под ним и подставляя грудь для его поцелуев, которые сводили с ума, уносили в мир сладостной нереальности, жгучей страсти и любви.

И тут, сквозь громкий пульс в ушах, я услышала стук в дверь. Горден даже ухом не повел и продолжил меня ласкать.

— Горден, ты там? — меня словно ушатом холодной воды облило. Это была Ребекка.

— Горден? — настойчиво продолжала стучать она в дверь.

Горден оторвался на меня и привстал на руках, тяжело дыша и смотря на меня взором, в котором пылал пожар страсти. Нетерпеливый стук повторился. Ну и коза она!