— А что остаётся? — Журавль поднял меня и привязал к поясу, — Тебе комфортно? — спросил он, ехидно улыбаясь.

— Нормально. К чему тебе два меча, кстати? Ты ведь не самурай.

— Я не отношу себя к кастам. Как только синоби были ликвидированы, взял катану в руки. Да и Акогаре-но доу никто не отменял, владение этим клинком — базовый навык.

— А об истоках забыл, получается?

— Хмпф. Путь моих бывших собратьев навсегда останется моим путём, но что мне мешает его улучшать? Ведь для кётая нет кодекса, нам важно только количество демонов, умерших за сегодня.

— Другого оружия на тебе не видать, в любом случае.

— Ха-ха-ха! В этом и заключается истинное искусство синоби, странник! Вот, взгляни-ка, — он снял соломенную шляпу, — на первый взгляд обычный головной убор, да? Хоба! — По краям обнажались лезвия, — Её можно кидать, бить в рукопашной, главное — не поранится самому!

— Удивительно, — съязвил я.

— Ага, — самодовольно хмыкнул Нора, то ли не замечая, то ли игнорируя иронию, — Это только начало, голова.

— Но своему «Господину» вы всё равно служите.

— Хоккори-сенсей старше и мудрее нас, потому и слушаем.

— Ай-ай-ай! — вдруг закричал я.

— Что такое?

— Нос чешется!

— Нос? Ха-ха-ха! — Нора разлился раскатистым смехом.

— Что смеёшься, помоги!

— Что, почесать не можешь, да? — он взял мою голову и поводил рукой по щекам, — А я могу! Но не буду! Ха-ха-ха!

— Это пытка!

— А какое слово нужно сказать?

— Пожалуйста! — ещё пару секунд позлорадствовав, Норайо таки провёл пальцем по носу, — Фу-у-ух. Нельзя было так же, но сразу?

— Не-а… Нужно же злоупотребить положением.

* * *

— Эта птица так и будет сидеть у меня на плече? — прошептал Норайо, недоумённо разглядывая Унмэя — того, что носил меня в лапах.

— Хочешь, чтобы проклятие переключилось на тебя?

— Не знаю о чём ты, но если так нужно — пусть будет.

Ждать вестей от второго ворона среди людей — мне решительно не хочется. Смотреть на удивлённые лица прохожих потешно, в первое время — после забава надоедает.

— Пойдём-ка куда-то, в безлюдное место.

— Конкретнее? — переспросил Нора.

— Брось, неужели не знаешь мест поблизости?

— Хм, — он призадумался, — есть одно… Личное.

— Могила твоих друзей?

— Как ты? Тц… Да.

— Знаю-знаю! — игриво продолжил я, — Ну, давай, пойдём, тут ведь недалеко.

— Уже и интриги никакой нет…

— Да не расстраивайся! Подумаешь, знаю о ваших судьбах всё от корки до корки.

— У меня новые собратья есть, голова.

— Кётаи?

— Ага.

— Не думал, что вы считаете друг друга друзьями.

— Да, не считаем. Мы — семья.

— Всё насто-о-олько запущено.

— Добра от добра не ищут, — умничал Нора.

— Хорошо живущие люди никогда не придут к ребятам, сующим катану себе в брюхо, это да.

— Чего ты так докопался? Это — свобода, её для себя выбирает каждый. Приказать жить дальше ты не можешь, странник.

— Смерть не может улучшить жизнь, — пренебрежительно отмахнулся я.

— Мы позволяем всем умереть с честью.

— «Проповедники смерти». Помню, помню.

— Прижилось из народа, — он пожал плечами, — Хоккори-сенсей говорит, что так надо.

— Ну, если он говорит! — лукаво поддакнул я.

— Господин знает, как нам будет лучше.

— Солнце садится, — перевёл тему, — А нам ещё через лес идти.

— Боишься, голова?

— Не уверен в тебе. Вдруг снова украдут.

— Ха-ха-ха! Было приказано вернуть тело — остальное не важно.

— Смотри, чтобы было кому его возвращать…

* * *

— Слышишь? Кусты шелестят, — Нора указал в сторону зарослей.

— Мертвецы.

— Мгм, — протянул он, — Потерпи, сейчас будет трясти, — Норайо окинул взглядом опушку, — И ворона убери! — Раздраженно смахнул животное с плеча, — Ну, давайте, черти, — кётай со свистом вынул оба клинка и провёл лезвием вдоль своего рукава — тот засочился кровью. Приманка, значит, отбитые они — эти проповедники, — Я знаю, вы её любите, — с почти животным наслаждением пропел Журавль. Ну точно — смертнички с головой не дружат, — Придаёт бодрости, никогда не пробовал?