За ноги Кира протащила тело глубже в пещеру, чтобы цепь оказалась свободнее и не стесняла ее собственных движений. Из цепи же Кира сделала петлю, длины теперь хватало, обмотала вокруг горла карлицы и, приподнявшись над ней, надавила на спину коленом. Она могла даже встать над телом, если потребуется. Анита шевельнулась, сипло захрипела. Значит, Кира ее не убила. Тоже хорошо. Девушка принялась шарить по карманам. От Аниты ужасно воняло немытым телом, грязными тряпками, псиной, тухлятиной, колбасой.

Теперь Кира точно не сможет есть колбасу. Будет мутить от одного запаха. Анита лежала неподвижно, не изгибалась, не извивалась и не прогибалась назад. Она обладала крепким, будто деревянным, совсем не гнущимся телом. У Киры сложилось ощущение, что она прижала к земле каменную куклу. Но главное, она победила. Девушка обшарила всю одежду карлицы. Ни в куртке, ни в кофте ключей не нашлось. Зато Кира наткнулась на что-то склизкое и холодное у нее в кармане. В темноте пещеры она не видела, в чем испачкала руки, но с трудом сдержала приступ тошноты. Одной рукой Кира держала перекрещенную цепь, сдавливая ее до ссадин на ладони, до боли.

– Черт, ключ должен быть где-то здесь, – шипела она.

Кира не поняла, что произошло дальше. Как так получилось? Анита подтянула к горлу руку и засунула ее под цепь. Кира дернула цепь на себя, но Анита медленно, не спеша оттянула цепь с горла и перекинула петлю через голову, будто у Киры не было сил или она не держала цепь. Анита развернулась на спину, не скидывая девушку, не отталкивая, просто развернулась, пренебрегая сопротивлением Киры и весом. Жертва в ужасе осознала нечеловеческую силу чудовища. Кира вцепилась в волосы Аниты и, приподняв, ударила затылком об пол, еще раз и еще. Анита смотрела на Киру маленькими черными глазами, в которых плескалась бездна злости, ненависти и ярости. Взгляд убийцы.

Анита поднялась и села. Кира толкала ее и била, но та будто не замечала этого. Казалось, Кира боролась с каменной стеной. С мешком, набитым песком. Убийца подняла с земли цепь, намотала ее на локоть пару раз, встала и пошла в глубь норы. Кира рухнула на землю, Анита волокла ее по земле. Шею сдавила нестерпимая боль, Кира чувствовала, что голова сейчас оторвется. Кофта вылезла из-под железного обода, потекла кровь, девушка почувствовала теплую влагу на груди и на пальцах. Кира поднималась на руки, но не успевала и шага проползти, как Анита дергала цепь, и девушка плашмя растягивалась на земле. Убийца волокла ее дальше. Тюремщица перекинула цепь через только ей видимый в темноте штырь и подтянула несчастную вверх. Кира, прижатая к стене и повисшая в ошейнике, встала на цыпочки. Она, забираясь чуть выше, попробовала вскарабкаться по стене, но соскользнула и снова повисла на ошейнике.

Анита потянула цепь на себя, повалилась назад всем своим непропорциональным телом, упираясь ногами в сырую, каменно-земляную стену. Кира заскулила, повиснув на ошейнике, снова стала карабкаться по стене, цепляясь пальцами и ногтями за мох, камни, корни. Низкорослое чудовище зацепило наверху что-то и спрыгнуло. Цепь чуть ослабла, жертва сползла вниз, но продолжала стоять на цыпочках, распластавшись по стене. Резь в шее пронзала насквозь, казалось, голова сейчас оторвется. Кира попыталась крикнуть, но не смогла из-за перетянутого ошейником горла издать ни звука. На глазах выступили слезы. Пальцы саднило, ногти щипало, она ободрала их, щиколотки сводило судорогой. Боль разливалась по всему телу.

Анита зажгла зажигалку и поднесла ее к палке, воткнутой в стену. Подобие факела осветило нору. Кира с ужасом подумала, что если искры с него попадут на сухие корни и траву, то огонь поползет по стене и доберется до нее.

– Чтобы не скучала, – прорычала Анита. – Подружке расскажешь свои сказки.

Злобная коротышка не торопясь покинула нору.

Что она имела в виду, Кира поняла позже.

Девушка медленно, по миллиметру сумела поднять голову вверх. В стене над ней плотно сидел большой камень, в нем торчал толстый ржавый крюк, всего в полуметре над ее головой. На нем висела ее цепь, зацепленная одним звеном. Цепей было две, но ее та, что ближе к краю. Кира собралась с силами. Успокоила дыхание. На пилон девушка запрыгивала и повыше.

«Ерунда», – сказала она себе. И стараясь не думать, что, скорее всего, сломает себе шею, если промахнется и рухнет со всей силы вниз. Не надо думать о плохом.

Кира закинула руки вверх, еще немного вскарабкалась по стене, стараясь, чтобы не соскальзывали ноги. Чуть присела, оттолкнулась и подпрыгнула. За крюк она зацепилась легко, обеими руками. Сразу пришло облегчение, цепь стала свободно болтаться, даже боль уменьшилась. Пришла не надежда, что сейчас она получит подобие свободы, пришла уверенность. Кира переместила одну руку к основанию крюка, подтянулась на ней, радуясь своей прекрасной физической форме. Второй рукой она, совершенно спокойно, не торопясь, сняла цепь с крюка и спрыгнула, стараясь как можно быстрее зажать звенья, чтобы те не гремели. Под ногами что-то хрустнуло, Кира замерла, сев на корточки. Негромко тявкнула Зура. Нет, Анита не шла.

Кира огляделась и онемела от ужаса, боль пронзила позвоночник и пальцы рук. Она наступила на скелет. На человеческий скелет в ошметках гнилых тряпок. Кира зажала рот руками и отползла подальше к стене.

Анита зажгла ей факел, чтобы она увидела соседку по камере. Вот она, «подружка». Кира знала, чей это скелет. Анастасии Кирилловой.

Значит, она все предположила правильно, женщина стала первой жертвой. И погибла не тем способом, что все остальные.

Кира сидела молча, вслушиваясь в могильную подземельную тишину. Ей казалось, что время остановилось, что она навечно обречена остаться в этой пещере. Она умрет и превратится в такой же скелет. И, может быть, спустя несколько лет кто-то другой наступит на ее череп.