– С ума сойти, Вергасова. Ты чокнутая! – завопил Самбуров. – Я до последнего сомневался, что ты залезешь.

– Я всегда, за чем пришла, то и делаю, – прокричала в ответ Кира.

Она вдруг почувствовала необыкновенную легкость и свободу. Ледяная вода уже не студила, а обжигала кожу и горячила. Мурашки прошли. Стало совсем не холодно. Она барахталась и плескалась.

– Ты многое теряешь, – подначивала она Григория. – Очень круто!

– Верю! – четко проговорил Самбуров, вскинув брови. Он смотрел на Киру с подозрением, как на душевнобольную.

Солнце совсем утонуло в море. На пляже замерцали томные огоньки кальянов. Редкая, не яркая вереница всполохов, за которой и не видно тех, кто развалился на тюфяках. Остальное веселье и буйство огней перенеслось за каменный парапет набережной, оставив его, Киру и море наедине.

Девушка вылезла из воды. Самбуров накинул на нее полотенце.

– Замерзла? – Он обнял ее сзади за плечи. Темнота вокруг застыла, голоса и музыка тонули в плеске волн.

– Нет, – сипло пробормотала она, чувствуя его дыхание на макушке и жар в теле.

– Дрожишь, – едва слышно прошептал он.

– Не от холода.

Григорий резко развернул ее к себе, несколько мгновений в упор смотрел прямо в глаза серьезным, внимательным взглядом. Кира приподнялась на цыпочки, поддаваясь порыву. Он притянул ее к себе. Его губы скользнули по ее щеке, к уху, выше. Зарылся носом в волосы, стиснул. Девушка повисла в его объятиях, прижатая к нему и безвольная. Замерев, они стояли некоторое время, боясь шевельнуться.

«Что за черт? – думала Кира, едва сдерживая рыдания. – Два взрослых, самостоятельных, не обремененных никакими обязательствами человека, которых нестерпимо тянет друг к другу. Так тянет, что вибрирует воздух, сжимает грудь и болят костяшки пальцев. И при этом между нами вырастает стена, не пропускающая друг к другу».

Кира заерзала, вздохнула, и Григорий ее отпустил.

– Ты замерзла, – глухо проговорил он, и голос прозвучал жестко. – Одевайся.

Не глядя на него, девушка подхватила свою одежду и пошла к раздевалке.

Когда она вернулась, он неподвижно сидел на своей подстилке и тупо смотрел в море. Влажная прохлада ползла по камням, пробирала насквозь. Кире не хотелось усаживаться рядом. Морок исчез.

– Холодная вода очень способствует аппетиту, – сказала она, вложив в голос как можно больше бодрости и веселости. Она застегнула сумку, убрав в нее мокрые вещи.

– Нас ждет самый шикарный шашлык на побережье, – так же бодро, будто ничего и не было, откликнулся Григорий и, поднявшись с камней, стряхнул покрывало.

Они ехали в автомобиле. Кира не следила за дорогой, купание в море лишило ее последних сил. За окном мелькали огни курортного города, вывески и реклама, но по ощущениям они поднимались вверх, в горы. Григорий припарковался в луже света от паркового фонаря, и они пошли куда-то уж совсем в кромешную тьму.

Совершенно сказочный вид возник так неожиданно, что девушка ахнула и замерла. Они стояли на террасе ресторана, нависающей над морем ярких огней, над ночным Адлером, и смотрели на город, который, казалось, сползал в море. Ветер теребил гирлянды огоньков и юбки шелковых занавесок. Запах цветов, винограда и жареного мяса дразнил обоняние.

– Как долго мы тебя ждали! – навстречу им вышел очень-очень довольный, полноватый и щекастый грузин. И хотя обращался он к Грише, Кира невольно разулыбалась в ответ. – Какую красавицу привез! Такую и подождать можно! А как смотреть приятно!.. Гунда, иди сюда скорее! Гриша приехал! Кормить будем!

Не прошло и мгновения, из арки в беленой стене вышла полноватая, добротно сложенная женщина. Не взглянув на девушку, она заключила Самбурова в объятия:

– Рада! Как же я тебе рада!

Потом она удостоила взглядом и Киру. Прищурилась, криво улыбнулась, снова прищурилась. Кира с любопытством наблюдала за смотринами, которые ей устроили.

– Вот, это хорошая девочка. Не упусти, – наконец заключила Гунда и тут же засуетилась: – Давай, Гурам, чего стоишь? Гости есть хотят. Чего ждешь? Когда снег с гор сойдет?

Григорий, загадочно улыбаясь, проводил Киру к столику у самого края. Кира тут же свесилась наружу.

– Божественно красиво! – провозгласила она – Даже не представляла, что Адлер так хорош.

– Все ночные виды на город плюс-минус одинаковые, – отозвался Самбуров. – Куда ни приедешь, гиды всегда везут на смотровую площадку и демонстрируют: «Сейчас вы увидите ночной Стамбул, Аккабу, Лондон, Стокгольм, Краснодар, Москву, и это будет самое восхитительное, что вы видели». А на самом деле, ночью все кошки серы, и все города прекрасны, когда представляют собой море огоньков.

– Ты циник! – отмахнулась Кира. – Непонятно, за что только тебя здесь любят. Гурам и Гунда явно хорошие, добрые и простые люди.

– Хорошие и добрые – без сомнения, а вот простые? – Самбуров засмеялся. – Гурам крупный бизнесмен по меркам Адлера и Сочи. Владелец нескольких гостинец и пары ресторанов. А Гунда ведет дела пожестче, чем некоторые мужчины. Своего никогда не упустит.

Кира вскинула брови:

– Поразительно!

– А эту веранду держат практически для своих. Здесь всегда битком и надо бронировать столик. Слишком далеко от моря для отдыхающих, да и найти не просто.