На песчаную отмель Алиса вылетает внезапно. Ещё мгновение назад казалось, что трава никогда не кончится. Что она так и будет щекотать кончик чувствительного носа, а потом неожиданно расступилась, заставляя встать лапами вместо твёрдой земли на влажный серый песок.

Река впереди тоже серая. И даже с такого расстояния от неё тянет холодом и сыростью. Алиса переступает с лапы на лапу и ведёт острой мордой в сторону, принюхиваясь. А потом замирает, завороженная странным мерцанием.

Всего в нескольких метрах впереди, почти у самой кромки воды, в воздухе, слабо пульсируя, горят несколько маленьких искорок. Алиса делает шаг вперёд и снова замирает, всматривается в эти огоньки, будто видит в них что-то знакомое. Облизнув острую морду языком, подходит ещё ближе. Так, что можно рассмотреть не только их самих, но и тонкие, словно леска, полупрозрачные нити. Они переплетаются сложным клубком, связывая между собой все огоньки. Мерцают, будто на свету.

Алиса мнётся, хотя что-то внутри зудит, зовёт подойти ближе.

Налетевший ветер ерошит шерсть на боку и дует в ухо, так что она чуть поворачивает голову. Правда смотреть не перестаёт.

Яркость огоньков колеблется. Но, приходит внезапное понимание, виной тому не ветер. Они перемигиваются, словно приветствуют кого-то, и Алиса с удивлением обнаруживает ещё одну нить, что раньше не замечала.

Тусклая, едва различимая рыжая ниточка тянется от самой Алисы к разноцветно переливающемуся клубку. Идти вперёд страшно. Она нервно оглядывается, словно за спиной спасение, но там всё та же бесцветная, высокая трава. А здесь, впереди…

Алиса ещё раз переступает лапами по песку, прежде чем всё-таки сдвинуться с места и шагнуть вперёд. Туда, откуда внезапно веет теплом и возникает твёрдая уверенность, что там ждут только её одну.

Глубоко вздохнув, Алиса переворачивается на бок, обнимая край одеяла. Хмурая морщинка между бровей разглаживается, а на губах появляется едва заметная улыбка, словно во сне она нашла то, чего когда-то лишилась.

Луке кажется, что он плывёт, медленно покачивается на волнах в такт биению собственного сердца, а по телу разливается такая слабость, будто и не спал вовсе. Шевелиться совершенно не хочется, поэтому он так и продолжает лежать, ощущая под щекой подушку, а вокруг свернутое надежным коконом одеяло — то, что надо, когда температура зашкаливает.

«И никаких тебе чужих потенциалов, размытых контуров, странных существ и…» — Лука обрывает сам себя на подлёте. Хмурится недовольно. Он словно вернулся в прошлое, в тот момент, когда что-то невидимое закрыло ему глаза, будто имело физическую оболочку, и заблокировало способности. Что-то, что не пожелало показываться… И Луке кажется, что оно обитает именно в этой комнате.

От пробежавшего по спине холодка становится противно. Лука видел, как, не причиняя никакого вреда, танцевал на беззащитной ладони огненный цветок, как от одного прикосновения охлаждалась газировка в жаркий день. Осваивал свои скудные умения, стрелял из боевого оружия, но испугался какого-то бестелесного голоса.

«Мне что, двенадцать?!»

Ощущение чужого присутствия появляется неожиданно, словно кто-то неслышно переступил порог, и комната больше не кажется пустой.

Сердце тяжело ухает о рёбра, то ли соглашаясь, то ли требуя перестать фантазировать и накручивать себя.

Всё-таки открыв глаза, Лука приподнимается на локте, чтобы осмотреться. Однако зрение не помогает. Нет ничего необычного в укрытой сумраком комнате. И никого. А дверь оказывается закрыта.

Только вот ощущение присутствия никуда не уходит. Оседает лёгким зудом на макушке, прежде чем стечь колючей щекоткой вниз по позвоночнику.

Снова хочется переключить зрение, осмотреть комнату с помощью способности, найти того, кто не позволил сделал этого ранее. Однако Лука помнит, что было в прошлый раз. Хочет ли он повторения?

Стоит только решиться, как кто-то, словно читая его мысли, сбивает на подлёте знакомым голосом:

— Не надо.

Только комната по-прежнему остается пустой.

— Кто ты?

Однако ответа так и нет. Вновь наступившая тишина обволакивает, почти заставляя подумать о том, что ему всё это только кажется. Высокая температура может играть и не такие штуки. Лука помнит, как чувствовал себя в предыдущий раз, когда у него настолько поднималась температура. Правда, это было очень давно…