Я молча кивнул. Он буквально подавлял меня. Я начал понимать, что его слова об интеллектуальной элите там, в лесу, не были хвастовством.

Он отпил сока из своего бокала и продолжил.

— Здесь мы учим молодежь лет восемнадцати-девятнадцати. Обычно люди постарше проходят обучение в других Цитаделях, но я предпочитаю сам иметь дело с теми, кто мне понравился. Поэтому сегодня-завтра для тебя будет подготовлен индивидуальный план обучения. У тебя высшее техническое образование. С одной стороны, это хорошо, потому, что ты уже вполне привык учиться, с другой — плохо. Тебе придется расстаться со многими студенческими привычками, а также забыть почти все, чему научился раньше.

Только сейчас до меня дошло, что обо мне уже все знают. Там, в транспортном центре, когда меня назвали по фамилии, имени и отчеству, я не обратил на это внимания, потому что был чересчур взволнован и полон новых впечатлений. Но сейчас мне стало нехорошо: а что, если сейчас началась облава на наш отряд? Безымянный вновь будто прочитал мои мысли.

— Если ты беспокоишься о своем боевом братстве, то не волнуйся. Специально никто на них охотиться не будет, но случайно могут подстрелить во время очередной вашей операции. Это все-таки война.

— Я начинаю верить в чтение чужих мыслей, — буркнул я.

— У тебя на лице написано все, о чем ты думаешь. Надо только уметь это прочитать. Кроме того, ты у меня не только не первый новичок, но и не первый подпольщик. До тебя было уже двое, но, правда, командир группы мне еще не попадался.

— И что, — спросил я, — они оба стали предателями?

Он поморщился.

— Почему предателями? Когда они достаточно узнали о том, что происходит в мире, они изменили свои взгляды и нашли более достойное место в жизни.

— Не надейтесь, я останусь таким, какой есть.

— «Надежда — глупое чувство». Я уже говорил это. И могу сказать, что я не надеюсь. Я знаю. Человек непрерывно меняется — всю свою жизнь, иначе не было бы никакого развития. Сегодня ты не тот человек, что был еще позавчера. Пусть разница между тобой сегодняшним и позавчерашним ничтожна, но она уже есть. Ты не знаешь, каким ты можешь стать через год, а я знаю. Я видел много людей в начале обучения и в конце. Цитадель даст тебе знания, научит ими пользоваться, усилит твой интеллект. Что делать с этим — решать тебе самому. Этот выбор будет твой — и только твой. Но выбирать будет не тот, кто пришел ко мне сегодня, а тот, кто закончит свое обучение.

Я промолчал. Спорить было бессмысленно, но я не собирался меняться до неузнаваемости, что бы мне ни говорили.

Безымянный вернулся к текущим делам.

— Сегодня, да и завтра тоже, отдыхай, приспосабливайся к новым условиям. Сегодня ты привыкнешь к своей комнате, ужин тебе принесут. А завтра тебя возьмут за ручку и проведут по всем местам, в которых тебе нужно будет побывать — я распоряжусь. В лифте выберешь «Центр проживания», «Секция 4». Номер твоей комнаты — 18. На столе лежит брошюра, прочитай ее. Иди.

Я одним глотком допил кофе, встал, повернулся и вышел. Как я понял, лифт здесь работал как в любом учреждении, вызываясь одной кнопкой, а приезжала ближайшая свободная кабинка. Только выбрав нужные центр и секцию, я заметил, что выбранные надписи начинают еле заметно светиться. Когда двери лифта открылись и вышел, мне навстречу шел жук. Я смог рассмотреть его очень хорошо. Если солдаты похожи на лесных клопов, только темно-коричневых, этот был похож на огромную жужелицу, только шоколадного цвета. Шесть членистых ног росли не из головогруди, как у земных, а были распределены по всей длине туловища: первая пара — рядом с головой, вторая — посередине туловища, третья — ближе к концу округлого брюшка. Довольно длинные рукочелюсти были сложены под головой. Яркие фасеточные глаза сверкали и отражали свет как драгоценные камни. В отличие от земных насекомых, фасеток было немного, может быть, десятка два. Мне показалось, что именно такого Макс застрелил в шлюпке. Жук шел быстро, но совершенно бесшумно. Он посторонился, чтобы не задеть меня, и прошмыгнул в уже закрывающиеся двери кабинки из которой вышел я. Я остановился поглядеть, как жук длиной более полутора метров разместится в тесном лифте. Жук легко встал на задние лапки, слегка придерживаясь за стенку, и взмахнул рукочелестью над пультом управления. Двери закрылись, а я пошел дальше.

Свою комнату я нашел не сразу. В поисках номера 18 пришлось пройти по коридору сначала в одну сторону, потом в другую. На двери не было замка, только поворачивающаяся ручка. Я решительно надавил на нее, и дверь открылась. Войдя в маленькую прихожую, я осмотрелся: две двери, одна прямо, другая направо, шкаф во всю левую стену, обычного вида выключатель на стене. Я был слегка разочарован: ничего необычного, ультрасовременного. Даже неяркая бежевая краска на стенах и дверях казалась знакомой. Я включил свет, закрыл за собой дверь и приступил к исследованию своего на ближайшего время жилья. За дверью справа скрывался обычный совмещенный санузел: унитаз и здоровенная ванна. Стены и пол были выложены кафелем. Подойдя к ванной я присвистнул: на дне виднелись отверстия для гидромассажа, а в самой ванной легко можно было утонуть: длиной она была не меньше двух метров и соответствующих пропорций. Кроме кранов холодной и горячей воды там были еще какие-то регуляторы и, что особенно поразило меня, термометр. Между ванной и унитазом на стене висел шкафчик, набитый шампунями, лосьонами и прочей косметикой. Сбоку на вешалке висело несколько полотенец разного вида — как в гостинице. Мне приходилось жить в гостинице — в Питере, еще до появления пришельцев, и сходство было весьма велико. Правда в гостинице такой ванны тогда не было.

Налюбовавшись ванной, я перешел к другой двери. За ней находилась жилая комната метров пять на три, стены которой были выкрашены той же бежевой краской. В комнате было светло от большого окна в короткой стене. Подойдя к окну и отдернув занавеску, я вновь присвистнул: за окном был вид на какой-то горный пейзаж. Присмотревшись, можно было разглядеть, что это — искусно сделанная голограмма. Я не сомневался, что голограмму можно сменить на другую: о таких вещах в научной фантастике не писал только ленивый, а, значит, можно было придумать, как это реализовать. Вид гор (кажется, это были Альпы) почему-то раздражал меня и я задвинул занавески.