Но это был дом, в котором я выросла. Дом, в который мы приезжали на каникулы. Место, которое моя мать любила больше всего на свете, с садом, который она обхаживала год за годом, проводя часы каждый день, ухаживая за пионами и розовыми кустами.

Он был теплым и гостеприимным, утешительным, когда мне это было нужно. И одно из моих любимых мест во всем мире.

— Я думаю, папа какое-то время был без работы. Они не могут позволить себе его сохранить.

Все рухнуло. На меня нахлынула волна тошноты. Жестко.

— Держи трубку, — сказала я. — Папа без работы ? С тех пор как?

Почему, когда в моей жизни удавалось что-то одно, тут же что-то другое сбивалось с рельсов?

Он колебался. — Июнь. Они не вернули его этой осенью. Сокращение бюджета на образование, я полагаю. Они уволили группу старых, более опытных учителей в пользу найма новых выпускников, которые дешевле.

— Почему ты говоришь мне об этом только сейчас?

— Я только что узнал, Би.

Сердито глядя на Дерека через стол, я сделала глоток ванильного латте. Оно больше не привлекало, но я не могла оправдать его трату впустую.

— Ты уверен, что? — Если бы он скрыл это от меня, я бы так разозлилась.

— Да, — настаивал он. — Они не хотели, чтобы кто-то из нас волновался.

Я нахмурилась, по-прежнему глядя на него суровым взглядом. Что-то не срослось.

— Почему я слышу это от тебя, а не от мамы и папы?

— Мама хотела, чтобы я рассказал тебе лично. Она думала, что ты тяжело это воспримешь, — осторожно сказал он.

Она была права. Особенно учитывая, что дом был почти оплачен, пока они не рефинансировали его, чтобы покрыть мои медицинские счета. В основном это была моя вина. Не просто так — так оно и было. Буквально все из-за меня.

Дерек добавил:

— Вероятно, теперь, когда мы все ушли, им имеет смысл сократить штат.

— Я никогда раньше не слышала, чтобы они говорили о сокращении штатов, — сказала я. — Насколько мне известно, они планировали остаться там навсегда.

Почти уверена, что наша мама использовала именно эти слова — это был ее «дом навсегда».

— Я не знаю. — Он пожал плечами. — Вещи меняются.

Исчезновение денег сделало бы это. Я мысленно боролся, ища возможные решения или способы, которыми я мог бы помочь, хотя у меня было всего около десяти долларов на мое имя.

— А как насчет Митча и Стивена? Разве они не могут помочь им?

— Да. — Дерек наклонил голову, бросив на меня взгляд, который должен был быть сочувствующим, но оказался на грани снисходительности. Все еще тянет акт старшего брата. — Вот почему они смогли сохранить дом так долго. Но ни у того, ни у другого нет больших денег. Все прослушиваются.

— Верно. — Я кивнула, сглотнув огромный ком в горле. Теперь я пожалела, что мы не встретились где-нибудь в таком публичном месте. Мне захотелось плакать. — Значит, они собираются продать его после Рождества?

— Э, нет. Это уже перечислено. Но в худшем случае мы отметим Рождество у Митча. Дерек нахмурился и взял свою чашку.

Верно. Мой старший брат жил в маленьком доме с женой и тремя детьми. Мой второй старший брат, Стивен, был вечным холостяком и жил в квартире с одной спальней. И этот сценарий заставил нас с Дереком спать на диванах, потому что мы не могли позволить себе гостиницу.

Не говоря уже о моих родителях. Где они собирались жить?

— У мамы и папы есть новое место?

— Пока нет, — сказал он, пожав плечами. — Они не могут ничего купить, пока дом не будет продан. К тому же… я имею в виду, что их репутация уже не велика из-за всего этого. Возможно, им придется что-то арендовать.

— О мой Бог. — Я слегка раздавила чашку, которую держала. Мои родители были не так молоды. Они должны были думать о выходе на пенсию, а не о потере дома.

— Все будет хорошо, Би.

Но Дерек пытался убедить себя не меньше меня.

— Не понимаю, как, — сказал я. — Я надеюсь, что дом продастся, если это то, что им нужно. Но мне будет очень грустно, если мы не встретим там Рождество. Особенно в последний раз. — У меня перехватило дыхание.

Дерек кивнул.

— Да, я тоже.

Его горло пересохло, и он остановился.

Я использовала затишье в разговоре, чтобы сделать несколько глубоких вдохов, подавляя желание плакать. Пока, во всяком случае.

— Еще одно замечание…

Мои родственные чувства затрепетали. Предупреждение, предупреждение. Входящая атака.

— Не начинай. — Я уже была эмоционально взвинчена и, наверное, взорвалась бы, если бы он начал обсуждать проблему Чейза.

— Я и не пытаюсь, — мягко сказал он. — Я хотел узнать, как у тебя дела.